журнал "Радуга"

проза, поезія, літературний погляд, рецензії, галерея

logo-rs4g2.jpg
kiev-raduga  15.02.2012 01:05:42
Мітки / тегиЕфим_Гофман

Ефим Гофман. Из заметок повесы (Памяти Б.Г. Лекаря)

Из заметок повесы
Памяти Б.Г. Лекаря

Герцогиня Германтская… Неутомимо и настойчиво стремился к знакомству с ней главный герой книги Марселя Пруста. Как тонкую ценительницу искусств, так и пылкую вакханку надеялся встретить восторженный юноша в лице этой знатной светской львицы.

В начале 80-х годов Пруста я ещё не читал. 

В начале 80-х годов Пруста я ещё не читал. Но было мне примерно столько же лет, сколько его персонажу, и была у меня своя Герцогиня Германтская. Жила она в массивном угловом доме напротив Оперного театра. А в квартире у неё висело полотно работы Эльстира. То есть, конечно же, не Эльстира, а … киевского художника Бориса Лекаря. Но для меня он тогда был примерно тем же, кем был Эльстир для прустовского героя: Живописцем №1.

Почему Лекарь? Ведь в Киеве тогда хватало и других прекрасных живописцев: Гавриленко, Лимарев, Вайнштейн… Но так уж вышло, что именно Борис Григорьевич написал портрет Композитора.

А Композитор был фигурой воистину харизматической. Любое, крайне редкое  в те годы, исполнение необычайных, диковинных опусов этого опального киевского авангардиста носило характер сенсационный. Оно воспринималось чем-то подобным ядерному взрыву. Или – прилёту марсиан! Да и внешним своим обликом – запредельной худощавостью, эль-грековской вытянутостью лицевого овала, истовостью взгляда двух огромных глаз –  Композитор напоминал инопланетянина. В картине Лекаря  этот причудливый характер композиторской внешности отражён весьма впечатляюще. И помогла здесь Живописцу склонность воспринимать каждый свой образ как поток света, исходящий из бездонной глубины и лишь на мгновение обретающий очертания той или иной фигуры: рельефной – и, одновременно, таинственной, мистичной, потусторонней, в любой момент готовой снова раствориться в бесплотном эфире…

Впрочем, оригинал портрета Композитора я так до сих пор и не видел. Когда я впервые пришёл к Лекарю в мастерскую, то он, охотно откликаясь на мою просьбу, всё же предупредил, что сможет показать лишь цветную фотокопию холста в натуральную величину, поскольку портрет этот как раз и являлся упомянутой выше собственностью… Герцогини Германтской.

- А вот портреты двух других композиторов я смогу показать Вам в оригинале, - многозначительно добавил Лекарь. И продемонстрировал две свои картины, на которых были изображены – ни более, ни менее! – Иоганн Себастьян Бах и Вольфганг Амадей Моцарт. В таком жесте Художника явно присутствовал тонкий намёк на то, что нашенский Композитор стоит для Лекаря в одном ряду с бесспорными и почтеннейшими классиками.

Подобный намёк вызывал сочувствие. Рослый, рыжебородый Художник выглядел весёлым, общительным, уверенным в  себе. День был солнечным. С крыши высотного жилого дома на Кудрявской видно было во все стороны света. А выход на крышу был особым аттракционом, которым Лекарь любил забавлять посетителей своей мастерской, находившейся на самом последнем этаже небоскрёба…

Но при чём же здесь всё-таки наша Герцогиня? Да при том, что легендарная картина, являвшаяся её собственностью, мне (как и прустовскому герою) представлялась тогда достаточно надёжной зацепкой для вожделенного знакомства.

Каждый раз, гуляя по Владимирской и встречая то одну, то другую блестящую красотку, по возрасту - явно за сорок, я мысленно задавался вопросом: не Она ли? Если Она, то, может быть, стоит набраться храбрости, подойти и напрямую попросить о возможности посмотреть портрет Композитора… А если всё же окажется, что это не Герцогиня? Если это Принцесса Пармская? Или Маркиза де Сент-Эверт? Или… Искусствовед Ольга Петрова? Спутаешь –  стыда не оберёшься!

Так и не рискнул я тогда подойти ни к одной из встреченных дам. При всей дерзновенности своих душевных порывов, слишком уж был я в те годы застенчив.

Вместе с тем, эротический аспект тогда воспринимался далеко не единственной привлекательной стороной богемного существования. Потому, наряду с Герцогиней, в поле зрения моего попадали также некоторые другие киевские персонажи. И каждый раз оказывалось, что к жизни и творческим занятиям всех этих людей так или иначе причастен наш Живописец №1.

Взять хотя бы Непечатающегося Литературоведа, в чьём кабинете неоднократно приходилось сиживать. Пользуясь наличием импровизированной аудитории, пусть и в размере одного человека, Литературовед частенько предавался устному изложению своих исследовательских концепций. Внимая звучанию его низкого, бархатного голоса,  перемежавшемуся артистичными попыхиваниями трубкой, невозможно было пропустить мимо ушей внезапно проскальзывавшее внутри пространного монолога сакраментальное словосочетание: акварели Лекаря. Экзальтированная реакция с моей стороны в таких случаях была молниеносной:

- Вы знаете Бориса Григорьевича?!

- Разумеется, – невозмутимо отвечал Литературовед.

В гости к Переводчику меня как-то раз привёл сам Лекарь. Квартира этого человека, расположенная на самой верхотуре старого киевского дома, казалась чем-то вроде мансарды. От лифта к ней вела винтовая лестница, имевшая вполне «монмартристый» вид. А местонахождение дома – в глухом дворе Крещатика под прикрытием сияющего огнями ресторана «Столичный» - абсолютно соответствовало образу жизни Переводчика. Существование этого человека было такой же шкатулкой с двойным дном: свои непрестижные занятия расшифровкой замысловатых немецкоязычных верлибров Пауля Целана он вынужден был тогда маскировать значительно более добропорядочным и предсказуемым статусом простого советского ИТРа.

А однажды в фойе Филармонии я увидел, что Лекарь беседует с человеком, представлявшимся мне совсем уж каким-то запредельным Суперинтеллектуалом. Как же могло быть иначе! Ведь этот солидный очкастый сотрудник крупного НИИ был, по слухам, многолетним собеседником (а кто знает: может быть, и собутыльником?! тогда всё обстоит ещё интереснее!) самого Виктора Некрасова. Не удивительно, что одно лишь упоминание имени Суперинтеллектуала вызывало в моём сознании представление о стратегических запасах самиздата-тамиздата, к которым уж наверняка имеет особый доступ эта загадочная персона…

Но вернёмся к самому Лекарю. В те времена Борис Григорьевич представлялся мне воистину вездесущим. Без присутствия Лекаря в зале трудно было представить любое мало-мальски значимое культурное киевское мероприятие: будь то киноретроспектива памяти Высоцкого; или встречи с Юрием Норштейном и Герцом Франком; или, уж тем более, филармонические концерты с участием Натальи Гутман и Юрия Башмета, экзотичного эстонского ансамбля «HortusMuzikus» и не менее экзотичного ансамбля из Москвы под руководством Дмитрия Покровского.

Впрочем, бывал Лекарь не только зрителем и слушателем. Выступал он иной раз и в роли организатора культурных акций. В конце октября 1987-го года, едва переступив порог Дома Учёных, я услышал радостный возглас Бориса Григорьевича, обращённый ко мне:

- Поздравляю Вас!

- С чем? – недоуменно спросил я.

- С Нобелевским Лауреатом, - заговорщическим тоном, ощутимо понижая голос, промолвил Лекарь. «Ну и телепатия! Как он угадал, что для меня это важно?!», - подумал я про себя, но вслух произнести не решился.

А буквально через пару месяцев Борис Григорьевич позвонил мне и пригласил к себе домой на литературный вечер-«квартирник», где едва ли не впервые в Киеве публично читались стихи Иосифа Бродского.

Иными словами, фасад жизни Художника представлялся роскошным, ярким, восхитительным. Ничего не знал я в те времена о трудностях и серьёзнейших проблемах, открывавшихся по ту сторону фасада. О множестве забот, диктуемых необходимостью прокормить себя и свою семью. О полностью взятой на себя после развода с первой женой ответственности за воспитание маленькой дочери. Наконец, о самом страшном: о тяжелейших депрессиях, мучивших Лекаря и месяцами приковывавших его к больничной койке.

Да и возможностей подлинного, глубокого общения с Борисом Григорьевичем было у меня тогда, в первой половине 80-х, очень мало. В родном городе я проводил лишь зимние и летние каникулы, поскольку учился не в Киеве, а в Нижнем Новгороде (в те времена он назывался Горьким).

Вернуться в Киев на постоянное жительство я смог лишь в середине 80-х годов. Но это были уже совсем иные времена…

Началась Перестройка.

И сразу же лукавый намёк Живописца обернулся  предвидением. Участь Композитора радикально переменилась. В стране и мире он обрёл бесспорный и заслуженный статус Классика.

А население города Киева в скором времени разделилось с внезапной резкостью на две категории: уезжающих и остающихся.

Я твёрдо решил для себя, что остаюсь. А Лекарь уехал. Да к тому же – не в Германию, и даже не в Штаты, а… в далёкую страну Израиль, совсем уж чужую для меня по своей жизненной и культурной атмосфере.  В этой стране Лекарь прожил ещё двадцать лет и, когда уже оттуда наезжал в Киев, иной раз возникало ощущение, что для определённой здешней среды он представляет интерес именно в качестве Израильтянина. Есть, увы, такая влиятельная группа людей, склонных делать профессию из своей национальности и места жительства. Точно в таком же «профессиональном» ракурсе рассматривают они и всех окружающих.

Отказываясь следовать этим поветриям,  я, несмотря ни на что, по-прежнему ощущал Бориса Григорьевича Художником. Ощущал Слушателем, Зрителем, Читателем. Да и попросту Человеком – благородным, щедрым, талантливым.

Встречи наши с Лекарем в этот период были немногочисленными и краткими. Ограничивались иной раз несколькими минутами разговора на открытии вернисажа. Но доброжелательность Живописца по отношению ко мне, равно как и ко всем старым киевским знакомым, оставалась неизменной.

А в 2010-м году Лекаря не стало…

Жизнь, между тем, постепенно проливала свет на подлинный облик людей, представлявшихся мне в юные годы легендарными персонажами киевской богемы. Как и в книге Пруста, оказывалось, что на деле всё во многом обстоит по-иному.

Герцогиня Германтская в реальности обернулась строгой учёной дамой, проявляющей теперь, к тому же, изрядную активность на общественно-политической ниве. Какая уж там светская жизнь?! К такой серьёзной особе мне, патентованному повесе и разгильдяю, лучше бы не приближаться даже на расстояние пушечного выстрела.

В целом, однако, на мой острый интерес и тягу к общению с богемными львицами эта ситуация ничуть не повлияла.

Что же до Литературоведа (теперь Печатающегося) и Переводчика (вышедшего из подполья со своим Целаном), то отношения с этими людьми у меня в результате не сложились. Слишком уж разными на поверку оказались наши позиции, взгляды и вкусы.

А вот с Андреем Семёновым-Кобзарём, казавшимся раньше недосягаемым Суперинтеллектуалом, я, совсем напротив, общаюсь теперь достаточно тесно. Мы встречаемся с этим милейшим человеком и в Киеве, и в Мюнхене (где теперь Андрей обитает), а в интервалах между встречами – охотно переговариваемся по Скайпу.

К числу особых фанов самиздата-тамиздата Андрей, как оказалось, никогда не принадлежал. Более того, совершенно не склонен он, к счастью, делить словесность на «советскую» и «антисоветскую». Андрей всего лишь любит читать хорошие книги. И - что в наше время является большой редкостью! - знает в них толк.

Точно так же знает толк в хорошей литературе и Евгений Черняховский. Тот самый человек, более двадцати лет назад читавший стихи Нобелевского Лауреата в доме у Лекаря. Наизусть он знает не только почти всего Бродского, но и бездну стихов других, самых разных поэтов: и Пушкина, и Пастернака, и даже Дмитрия Быкова. И охотно делится своими знаниями с окружающими.

Таким же редкостным и ценным качеством этого человека является его умение слушать собеседника. И не просто слушать, но чутко вникать в самые различные жизненные обстоятельства, вести неравнодушный, глубокий диалог с самыми разными людьми. Немало помогает в этом Евгению и его медицинская специальность. Умение слушать для врача-терапевта – навык необходимейший.

С другом Лекаря Петром Маркманом я познакомился, когда Борис Григорьевич уже давно не жил в Киеве. Будучи по-настоящему талантливым и успешным архитектором, Маркман обладает и множеством других дарований. В качестве ведущего вечеров Джаз-Клуба он органичен, что твой Алексей Коган или Владимир Фейертаг. Изобретателен Пётр и по части всевозможных шутейных мистификаций, карнавалов, перформансов.

Главное же состоит в том, что с Маркманом попросту приятно общаться. С ним всегда приятно беззаботно поболтать об искусстве, о жизни, и не менее беззаботно пропустить иной раз стопочку-другую в Доме Кино или в «Русской Драке» (как называем мы с Петром известное киевское кафе, находящееся в помещении театра Русской Драмы)… А о том, что Пётр Маркман – лауреат Государственной премии Украины, я лишь случайно узнал из журналистского радиокомментария. Избегать разговоров о регалиях и наградах Маркману хватает не только мудрости, но и элементарного вкуса.

Разговор о трёх людях, упомянутых выше, веду здесь не случайно. Все они на сегодняшний день являются для меня живым средоточием памяти о Живописце, оказавшемся  в нашем общении – сам о том не подозревая!– чрезвычайно важным связующим звеном. Вещество душевной теплоты, концентрированно воплощённой для меня в этих людях, может быть и несёт в себе подлинную разгадку роли Лекаря в нашей киевской жизни.

Расскажу в заключение о нашей с Лекарем последней «невстрече».

За три года до того, как Борис Григорьевич ушёл из жизни, в киевском Доме архитекторов состоялась представительная выставка работ Лекаря, приуроченная к его 75-летию.

Вот и появилась у нас с Петром Маркманом мысль: а не преподнести ли Художнику по случаю юбилея музыкальный подарок? В считанные дни я сочинил небольшую пьесу для духового оркестра под названием «Собачий Галоп». Казалось бы, всё обстояло замечательно, но…

Отменить заранее запланированную и очень важную поездку в Москву я тогда никак не мог. А поездка эта по срокам почти полностью совпадала со сроками выставки. Возвратиться в Киев я должен был в день её закрытия и отъезда Лекаря.

Мы с Маркманом приняли решение, что именно на закрытии выставки и есть смысл исполнить наш шутейно-хулиганский музон. А отрепетировать всё можно и без моего участия!

Возвращаюсь я в Киев. Буквально с порога звоню Маркману и узнаю, что… по техническим причинам исполнение отменяется.

Поскольку ситуация в целом была скомкана, то и увидеться мне с Лекарем в тот раз не удалось. Передавая через Маркмана привет и добрые пожелания Борису Григорьевичу, я был уверен, что следующий приезд Художника, наверняка, не за горами и что тогда мы непременно сможем встретиться. Точно так же я был в тот момент уверен, что исполнение «Собачьего Галопа» уже никогда не состоится.

Предположения эти осуществились, однако, с точностью до… наоборот.

Ровно через месяц после окончания выставки мне позвонил Маркман и велел срочно явиться в Репетиционный Зал. Картина, увиденная мною там, повергала в некоторое изумление.

Специально собранный оркестровый состав напряжённо ожидал взмаха  дирижёрской палочки.

Палочка взмахнула и – на полном серьёзе! – зазвучал «Галоп».

По окончании исполнения (переходящего, по авторскому замыслу, в… собачий лай!) все мы единодушно сошлись на том, что находящийся за тридевять земель Лекарь наверняка остался бы нами доволен.

«Невстреча» с Живописцем обернулась на сей раз отменным весельем. После чего мы с Маркманом охотно направились «обмывать» премьеру всё в ту же «Русскую Драку».

А приехать в Киев Лекарю больше, к сожалению, не довелось…



Рекомендовать запись
Оцените пост:

Показать смайлы
 

Комментариев: 2

Я хорошо знаком с Борисом Лекарем по иерусалимской жизни посещал его квартирные выставки.Это был незаурядный человек ,создававший вокруг себя свой радостный,многоцветный мир.Да будет земля ему пухом! Михаил Фельдман.Иерусалим Сообщество "Иерусалим- Киев" http://mf2012.hiblogger.net/#a1358782
! Black Desert игра 2015 года, сделанная в жанре MMORPG нового поколения и вобравшая в себя самые лучшие качества знаменитых онлайн-хитов. Сверхсовременная графика, детально проработанные персонажи и реалистичный игровой мир позволят с головой погрузиться в захватывающую эру Средневековья https://goo.gl/Nop3eP ! Reborn – это новая клиентская онлайн-игра, которая перенесет игрока в мир Асгарда, наполненного полчищами монстров и захватывающими приключениями. https://goo.gl/K2Fxn7




Мітки / теги
Александр_Бирштейн :: Александр_Володарский :: Алексей_Курилко :: Анна_Порядинская :: Виктор_Некрасов :: Віта_Пахолок :: Владимир_Спектор :: Вячеслав_Рассыпаев :: Вячеслав_Слисарчук :: Евгений_Черняховский :: журнал_"Радуга" :: Инна_Лесовая :: клуб_"Экслибрис" :: клуб_«Экслибрис» :: Марианна_Гончарова :: Михаил_Юдовский :: Никита_Дубровин :: объявление :: обэриуты :: оголошення :: поезія :: поэзия :: путешествия :: Риталий_Заславский :: рассказ :: рецензия :: Сергей_Черепанов :: стихи :: стихотворения :: Ян_Таксюр

Новини

анонси, повідомлення

Дорогие друзья - читатели журнала "Радуга"!

От Вас зависит, каким быть журналу в 2016 году.

В такое непростое для всех время нам необходима любая Ваша помощь: и словом, и делом.

Просим Вас не забыть подписаться на наш журнал.

Каждого подписчика, пришедшего в редакцию
(ул. Б. Хмельницкого, 51-А), ждёт подарок!

Подписные индексы:

74420

95025 (льготный, для библиотек)

По вопросам редакционной подписки обращайтесь:

тел. 2397381, 2397395.

Пишите нам, мы всё прочтём: rdga1927@gmail.com
Надеемся на плодотворное сотрудничество с Вами!


Передплатіть наш журнал

Подписные индексы:

74420

95025 (льготный, для библиотек)

По вопросам редакционной подписки обращайтесь:

тел. 2397381, 2397395
rdga1927@gmail.com



Школа-студия театра КХАТ
ВСЕМ, кто хочет найти себя, явить миру свои скрытые таланты, научиться красиво говорить, правильно презентовать себя в обществе, преодолеть боязнь публичных выступлений, научиться перевоплощаться в других людей, получить мастер-классы от ведущих актёров  театральной сцены, подготовиться к поступлению в театральные ВУЗы и бесплатно посещать все спектакли уникального театра в Киеве, поможет ШКОЛА - СТУДИЯ ТЕАТРА КХАТ!
Внимание! Объявляется ПЕРВЫЙ набор в Школу-Студию Театра КХАТ! Художественный руководитель курса - актёр Национального академического театра русской драмы им. Леси Украинки, главный режиссёр театра КХАТ, опытный педагог мастерства актёра, заслуженный артист Украины Виктор Кошель. Полная программа обучения включает: первые 3 месяца - подготовительные актёрские курсы, курсовой спектакль в конце первого года обучения, дипломный спектакль в конце второго года обучения, бесплатное посещение всех спектаклей театра, на втором году обучения выход на сцену в спектаклях театра, работа с ведущими мастерами  сцены. Прекратить обучение можно в любой момент, когда вы сочтёте, что получили достаточное количество знаний и навыков. 
Стоимость обучения для подростков и взрослых - 1000 гривен в месяц. До 1 декабря проходит акция для первых 10-ти поступающих скидка - месячный абонемент - 650 гривен. Оплата помесячная. Пробное занятие -150 гривен.

С надеждой на плодотворное сотрудничество Катарина, Виктор и Театр КХАТ :)

Мої Фото

Календар
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вск
         
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
ОБОЗ.ua