журнал "Радуга"

проза, поезія, літературний погляд, рецензії, галерея

logo-rs4g2.jpg
kiev-raduga  11.10.2012 10:00:15

Сергей Черепанов. «Ленин пик»

(вставная новелла о любви и искусстве перевода)

 

 

1

Как хорошо! Они, слава богу, забывают об этом. О войнах, о кровавых режимах.

Прислушиваюсь к разговорам в транспорте и кафешках,  приглядываюсь к надписям на стенах, в туалетах и на футболках, к рекламным объявлениям и графити, комментариям в чате, выкрикам на митингах и матчах,  - и убеждаюсь - прошлое тает, образы путаются, и уже мифы возбуждают сознание детей и внуков.

«Ленин лох!»

«Тату Че Гевары со скидкой»

«Гитлер - рулит!»

«Демократия - ж...!»

Путаницы, конечно, много. Я догадываюсь, что юное поколение имеет неполные знания в области новейшей истории, но и мы,  родаки,  часто не умеем перевести с исторического на молодежный. Мы забываем, что независимая Украина и объединенная Германия  почти ровесницы, две молодки, две юные фро  в районе двадцати, и писать для них следует соответственно.

 

2

... А началось все на блошином рынке в Берлине, где я нашел пачку гербовой бумаги со стихами, напечатанными на машинке. Немецкого я не знаю, но строки шли «лесенкой», и в названии присутствовало «Lenin», что никак не вязалось со свастикой в орлиных лапах.

- Антифашистский довоенный самиздат! - бросилась мысль, и я купил, купил дорого, по три евро за лист. И поспешил к Маше, показать, попросить перевести.

- «Ленин пик» -  - сообщила Машенька. - это, знаете ли, поэма! Интересно, как интересно...»  А мне пришли на память Мышонок Пик и Вильгельм Пик. Детский ужастик перепутался с коммунистическим.  Я уже собирался спросить о Коминтерне, но Маша опередила. - Слушай, а ведь стихи-то - о любви. Поэма о любви. И знаешь, кто адресат? - Маша умеет держать паузу, - Поэма-то ни о каком ни о Ленине! Лениным здесь и не пахнет.

-??   

- Лени Рифеншталь!

- Кто?!

 

Итак, Лени Рифеншталь... Для тех, кто что-то слышал, напомню, - новатор документального кино, нет, мало - гений съемки и монтажа,     а еще - бесстрашная покорительница неприступных гор, африканских саванн и океанских глубин, и к тому же -  подруга фюрера и рейхсфюрера...     

Уникальная женщина! Настоящая арийка, достигавшая вершин во всем, что ее увлекало.

 

«Ленин пик»... Так и вижу его глазами автора: острый, заснеженный, неприступный. Отражающий неукротимый германский дух. Отличное название для любовной поэмы!

- Знаешь, - Маша дочитала до конца, - а ведь автор угадал не только с названием. К тому, что можно прочесть о великой Лени, поэма прибавляет немало вдохновенного, проникнутого истинной страстью, особенно свежей в устах непрофессионального автора,  можно сказать дилетанта. Он косноязычен, небрежен в рифмовке и соблюдении стихотворного размера. Но какая буря! Какой кураж! - Маша продолжала ахать и пообещала набросать подстрочник. - И, вот еще что... уж не Геббельс ли автор? Он ведь запал на нее конкретно...

 

И все же  не Ленин образ заставил меня  сесть за перевод. Напомню, что немецкого я не знаю.

И даже не то, что  анонимный текст можно приписать кому-то из высшего нацистского руководства, даже  Йозефу Геббельсу, хотя никаких фактов, кроме воздыханий к адресату, не имеется.  

Соблазн перевести (вернее, пересказать) на русский язык поэму, названную  «Ленин пик», возник сразу, как только я услышал неожиданное «Ленин». То есть  чей поклонник был Геббельс? - Ленин, чей «Триумф воли» стал шедевром тоталитарного кино? - снова Ленин.

Меня захватила мысль: - А вдруг именно имя идейного врага №1  услышал Геббельс  в имени своей возлюбленной? Не это ли возбудило его сверх обычного? «Возлюби врага своего.» Какой неожиданный поворот...

 Ленин.

 Для нескольких поколений советских людей у этого слова мог быть только один - великий образ. Но Ленин и - Ленин, как ни крути, звучит одинаково. В это и сейчас святое для кое-кого слово вкладывается весь пиетет и восторг, вся любовь к вождю мирового пролетариата. Вот и песня влюбленного Йозефа, и не просто влюбленного - по Маше - «запавшего» на нее  рейхсфюрера пропаганды, - уравнивает великие имена и  проводит фонетическую параллель между  двумя  режимами: их и нашим, советским и нацистским.

Приступая к переводу, я спросил себя: зачем? Надо ли после трагедий ХХ веки еще что-то доказывать? Близость  нацизма и коммунизма и так очевидна: одних людей натравливают на других. И не важно, идет речь о национальной или классовой розни - важно, что в основе режимов - ненависть, зло. В этом их преступная суть.

 

Но Ленин и Ленин  так неожиданно совпали, нацизм и коммунизм  запели в унисон таким парным дуэтом, - а тут еще предвыборные бигборды нациков и компартии! - что я понял, тема по-прежнему актуальна.

 

3

Начало поэмы я услышал сразу - в ритме гусиного шага штурмовиков и эсэсовцев, в нашей парадной шагистике, в ударах общей подошвой общего сапожища - пумпф, пумпф:

 

Ленин «Триумф»!

        Ленин «Триумф»!

Свастика

     света и тени.

Лебеди - пумпф!

      Лебеди - пумпф!

 Идут, не сгибая колени.

 

Кто

гусиным     

     назвал наш шаг?!

         Наш

         лебедино-

                     стайный?!

         Непобедимо -

                                  стройный шаг

         Парящий

         над Нойшванштайном!

 

 

Лебеди - пумпф!

                          Лебеди - пумпф!

Идут Цеппелин-полем.

         А я цепенею -

             Ленин «Триумф»!

         Увы,

                     не в моей

                                             воле.

 

Строчки и в переводе сами по себе выстроились маяковской лесенкой, чтобы где-то и когда-то подготовить ритмическую почву для «Мы говорим - Ленин, подразумеваем - Партия». Нечто похожее там же, на Цеппелин-фельд, на маршевом поле партийных съездов выкрикивал товарищ Гесс: «Мой фюрер! Вы есть Германия!»

Вскоре он предал Германию и фюрера, бежал в Британию, на родине был объявлен безумным, а тогда, в начале 30-х, цепенея от восторга - «Вы есть Германия!» - рубил воздух с цеппелинской трибуны.  И простой народ, и Лени наивная с таким обожанием скандировали «Хайль Гитлер!», что у Геббельса, умевшего не хуже, чем фюрер заводить толпу, именно тогда, наверное, и появлялась надежда - вызвать похожий - ах, если бы любовный! - кураж и в Ленином сердце.

В охмуреже, как и в политике, все средства хороши. Занимаясь переводом, я прочел о том, что на встрече с кинематографистами лучшим примером для немецко-фашисткой кинематографии, Геббельс назвал советский фильм «Броненосец Потемкин» режиссера-еврея Сергея Эйзенштейна! Для антикоммуниста и антисемита такая оценка показалась мне по меньшей мере странной. Теперь же я понял:   он  хотел потрафить своей прекрасной Елене, то есть Лениному стилю съемки, главным героем которого становилась  организованная масса, объединенная общей идеей: здесь - нацистской, там - коммунистической. Следует учесть, что до трагической развязки - до мая 1945 - было еще далеко. Героика и романтика нацизма были на пике интереса, ритуалы не опротивели, и Геббельс маршировал к Ней в колонне, в организованном строю многочисленных обожателей, топающих, вздрагивающих под каждый шаг гусей-лебедей, мечтая обратить на себя Ее внимание, вырваться из строя. Триумф воли - воли лидера и воли народа, резонирующих и зажигающих друг друга по обе стороны главной трибуны партсъезда, давал немалый шанс и для любовного натиска.

Прихрамывая, - она подумает - ранен на фронтах! - он бросится к Лениным ногам с поистине ленинским пылом.

В этом смысле, в умении польстить,  так сказать, похлопать по голенищу,  и одновременно поразить, увлечь - ему не было равных. Куратор всех театров рейха был искушен в любовной игре и слыл за успешного донжуана.

И тут выяснилось, что она «не склонна к сотрудничеству».

Как?! Почему?! За что?! Он честно ухаживал, не скупясь на лирику и мужество:

 

Все,

что захочешь,

только мигни...

Увидишь -

что я не трус...

 

В горы

  с собою

    меня возьми -

Я лебедем

       ввысь

        взовьюсь.

 

Изучая Машин подстрочник, я убедился, как масштабно и разнообразно строит он любовную осаду.  Читатель легко обнаружит героико-олимпийские описания прелестей режиссера «Олимпии», потрясающего Лениного фильма об олимпиаде 1936 года. Мистические намеки на арийскою предназначенность друг другу переплетаются с ее любимой горной темой.

И  все же наиболее интересной и, по-видимому, результативной оказалась   попытка философского осмысления своего непростого рейхсфюрерского положения:

 

Нет худшей неволи,

нежели власть.

Но страсть

        неподвластна

власти.

На части

     власть

     разрывает

страсть,

Возобладав

над властью.

 

Вот так. Оказывается, наш герой способен пожертвовать даже самым святым и вожделенным! Нарастание энергии от слова к слову, повторы, вдалбливание, испытанная бодяга партийных разносов и современных телесериалов - казалось бы, вся эта демагогия, агитация и пропаганда должна, должна, наконец,  быть услышана...

Тишина...

И тогда он делает новых ход. Он готов не только декларировать отказ от власти ради Неё, но и реально поделиться властью именно с ней, предлагая ей должность зама в новом Министерстве пропаганды. И что же? Ни да, ни нет! Чего же она хочет? Он не знает. Все, казалось бы, испробовано. Может быть  - по логике мирового господства - признания в СССР, признания ее мастерства самим отцом «Броненосца «Потемкина»?.. Так в поэму  входит русско-советская тема, и влюбленный подает ее неожиданно,  с русскими народными, я бы даже сказал, церковно-славянскими  интонациями:

 

Везде, о господи,

                               имя твое

Чуется. 

         В  городе на Неве,

В стихах

          поэта-еврея.

В мраморе

        мавзолея.

 

Вот оно! (Неужели моя догадка оказалась верной?..) Фонема преследует героя. Но  автор, заметьте, не упоминает, а только обозначает имя  идеологического врага. Не значит ли это, что любовь смягчает даже конфликт с коммунистами?

 

Мы рапортуем:

    - Расстрелян «Рот фронт»!

Врагу -

  нет снисхождения!

... А если утонешь -

буду

рот-в-рот

Спасать

    до изнеможения!

 

Как перепутаны в его сознании политика и любовь! Власть и страсть. Уничтожение и спасение. Смерть и Жизнь. Что же теперь? Услышит ли она высокий трагизм высокого чувства? А он? Достучится ли он до Лениного сердца? Ах, нет, увы, снова, увы. Но почему? - ум аналитика не может с этим смирится. Он ищет ответ. И тогда приходят, точнее - накатывают - те самые, ревнивые, мысли, обычные для   властителя-тирана, размышляющего о судьбах интеллигенции: - А не собралась ли она линять?

 

Не думай,

     что сможешь

     уйти далеко.

Найду тебя

и в России,            

И, разорвав

дорогое трико,

Думаешь, не изнасилую?!

 

Но если  слиняешь -

зенки не строй

Комраду-товарищу Берии.

Я русский бы

выучил...

     Слушай,

         я свой

В любой,

     даже в Римской империи!

 

         И снова смесь обещаний - ради нее он готов засесть и за русский! - смесь сексуального угара и угроз. (Любопытно, что в этих строфах появляются кавказские интонации. Прочтите их с акцентом - и убедитесь!) Наивный! - этим Ленин характер не проймешь. Ей нужно что-то особенное, эффектное, героическое. Неужели человеконенавистническое?

         Что ж, в этом, по-видимому, суть всякого фанатизма. Ради блага нации или класса - пролить моря и океаны крови той же нации и того же класса. И в этом ужасе нет и не может быть табу. Ради своих амбиций, вожделенной цели он - вождь, фюрер - готов идти на все. И нет такого преступления...

 

Хочешь,

   отравлю мышьяком

         жену?

Хочешь -

      стану евреем,

               большевиком?

Хочешь...

                 Замом твоим....

         Ну-у-у!

 

О-о! Безумие нарастает. Беднягу явно зашкаливает. Ленин раб готов, кажется, замахнуться и на самое святое, даже на...

 

Но только не  Ади...

  Прошу,

   пожалей...

Не вынесу с ним разлуки...

Мне так его будет недоставать...

Ты

       лебедушкой

           будешь моей...

 

(И вдруг - крик, фальцет, бабья истерика:)

 

Будешь моей, с...!!

Будешь моей, б....!!!

 

Эмоциональный всплеск усиливается сменой стихотворного размера и русско-матерным лексиконом. Впадая в истерику, герой уже не помнит себя - последующие страницы испещрены упражнениями в нецензурщине - немецкой, итальянской, французской.  Куда делся романтический герой, белоснежный лебедь, готовый отдать возлюбленной все: жизнь, душу, лебединую песню?..  

Наконец, истерика утихает, сменяется глубокой, но конструктивной депрессией. Он принимает отказ, объясняя свои действия высшими государственными соображениями, философски закольцовывая поэму:

 

Нет худшей болезни,

 нежели страсть.

Лишь власть

          неподвластна

                                 страсти.

На части

      власть

       разрывает

         страсть,

Возобладав

   над страстью.

 

Итак, он ставит точку? (или многоточие?). В это трудно поверить, но это, похоже, подтверждается. Он сцепил зубы. Он  вывел этот роман из своей шизофрении и перевел в ряд второстепенных проектов.

Вот вам и Геббельс! Признал поражение??

Мог ли советский человек предположить, что кто-то откажет Берии?! И Берия примет отказ?! Никогда. Стерли бы и виновницу, и родственников, и вообще всякого, кто знал или догадывался о фиаско,  все были бы устранены.

А тут - на тебе! Не застрелил, а напротив сам грозился покончить с собой, вынимал револьвер, мол, вот, уже ношу, ищу случая...

Впрочем, о гуманизме ли речь? «Если бы вы были мужчиной, я спустил бы вас с лестницы!» - так, по словам Лени, кричал на нее Геббельс. И, возможно,  реализовал бы задуманное, кабы не благоволивший ей фюрер, вокруг которого она увивалась.

Что там было у нее с Фюрером, доподлинно неизвестно. А мы снова наблюдаем феномен! Вы – мой современниик  - вы можете себе представить, чтобы Берия подбивал клинья к фаворитке Сталина?! Да Лаврентию такое просто не могло прийти в голову. И пиетет здесь ни при чем - страх, глубокий животный страх самосохранения. А здесь - пожалуйте, и флиртовал, и домогался, и «с лестницы...» Гуманизм! И даже не спорьте, способность признать поражение - это уже гуманизм.

(Тем более, что все познается в сравнении. Пресловутый человеконенавистнический режим, именуемый кровавым фашизмом, как оказывается, гуманнее сталинизма. Судите сами. Чтобы отправить в концлагерь немцам требовалось два заявления, а в Стране Советов - хватало одной анонимки. А как вам практика распространения репрессий на родственников и детей «врага народа», а садистская ложь, когда давно расстрелянному продолжали носить передачи...

Проводя социальные чистки, нацисты лишили избирательного права социал-демократов, евреев, цыган, гомосексуалистов. Коммунисты уничтожили дворянство, офицерство, служителей церкви, предпринимателей в городе и деревне, интеллигенцию, членов всех других партий, национальные движения в Прибалтике и Украине, начали антисемитский террор.

Увы, дорогие и уважаемые ветераны: всё, не говоря уже о числе жертв, - не в пользу коммунистов.)

 Гуманизм...

 Правда, мысль замочить ее - естественно, чужими руками, но непременно эффектно, театрально, - эта мысль изредка возвращалась - и здесь воздыхатель рифеншталевый приравнял   себя и Сталина, незадолго до этого застрелившего жену (по другой версии - доведя ее до самоубийства). Ревнуя ко всему миру, и в частности к Эйзенштейну (напоминаю - советскому киногению, еврею!!!)     он предупреждает:

 

Ты едешь в Россию.

                                 Ну, что же, пускай!

Туда

триумфаторов

  просят.

Мою фотокарточку передай:

«С любовью.

           Йосе - от Йоси.»

 

Не интонации ли Клавдия, отсылающего Гамлета в Англию с «друзьями» зашифрованы в этой строфе?  Вместо сопроводительного письма, здесь - фото, чтобы тот Йосиф глянул в измученные неразделенной страстью глаза нашего Йозефа, и узрел его единственную и последнюю для нее волю... К счастью, в Россию она так и не поехала...

         Но вернемся к поэме.

Принимая поражение, наш герой выглядит беспомощно, не по-арийски гуманно на фоне сталинско-бериевского сальто-мортале, перевернувшего родственные и любовные  отношения - превратившего их в отношения убийцы и его жертвы.

Ленина судьба, ее долгая творческая жизнь, в каком-то смысле есть свидетельство человечности этого монстра. Невольно напрашивается вывод, что даже в самые страшные дни Геббельс понимал, что все, кроме любви, бренно, о чем он и пишет в конце:

 

Я жил  с Лениным

именем.

Я умер с Лениным

именем.

Я сгнил.

Туда же -

      кто вспомнит?! -

         уйдет  ВАСХНИЛ.

Туда же -

      и Дриттен Райх...

И все же

    Там

     не хватит сил

Лени назначить прах.

 

         .............

 

Бессмертный образ.

Когда в аду

Лижу

 раскаленную

 сковороду,

Мне мниться -

   то Ленино тело,

Нетленное тело

     в хрустальном гробу.

 

Те, кто слышит в этих последних строках намеки на мавзолей, думаю, не правы. Поэма самодостаточна и без Ленинской темы.  И все же лениниана торчит, хотим мы того или нет, выпирает из каждой строфы, искажая и нашу жизнь, уродуя ее до сих  пор.

Вот почему от перевода в полном объёме я отказался. Писать о нем с ненавистью к вождям - значило уподобиться, принять злобную, мстительную концепцию. Имеем ли мы право, при всех его преступлениях, перечеркнуть может быть единственно светлое - чувство к Лени Рифеншталь? Пожалеем Геббельса и его любовь.



Рекомендовать запись
Оцените пост:

Показать смайлы
 

Комментариев: 0




Мітки / теги
Александр_Бирштейн :: Александр_Володарский :: Алексей_Курилко :: Анна_Порядинская :: Виктор_Некрасов :: Віта_Пахолок :: Владимир_Спектор :: Вячеслав_Рассыпаев :: Вячеслав_Слисарчук :: Евгений_Черняховский :: журнал_"Радуга" :: Инна_Лесовая :: клуб_"Экслибрис" :: клуб_«Экслибрис» :: Марианна_Гончарова :: Михаил_Юдовский :: Никита_Дубровин :: объявление :: обэриуты :: оголошення :: поезія :: поэзия :: путешествия :: Риталий_Заславский :: рассказ :: рецензия :: Сергей_Черепанов :: стихи :: стихотворения :: Ян_Таксюр

Новини

анонси, повідомлення

Дорогие друзья - читатели журнала "Радуга"!

От Вас зависит, каким быть журналу в 2016 году.

В такое непростое для всех время нам необходима любая Ваша помощь: и словом, и делом.

Просим Вас не забыть подписаться на наш журнал.

Каждого подписчика, пришедшего в редакцию
(ул. Б. Хмельницкого, 51-А), ждёт подарок!

Подписные индексы:

74420

95025 (льготный, для библиотек)

По вопросам редакционной подписки обращайтесь:

тел. 2397381, 2397395.

Пишите нам, мы всё прочтём: rdga1927@gmail.com
Надеемся на плодотворное сотрудничество с Вами!


Передплатіть наш журнал

Подписные индексы:

74420

95025 (льготный, для библиотек)

По вопросам редакционной подписки обращайтесь:

тел. 2397381, 2397395
rdga1927@gmail.com



Школа-студия театра КХАТ
ВСЕМ, кто хочет найти себя, явить миру свои скрытые таланты, научиться красиво говорить, правильно презентовать себя в обществе, преодолеть боязнь публичных выступлений, научиться перевоплощаться в других людей, получить мастер-классы от ведущих актёров  театральной сцены, подготовиться к поступлению в театральные ВУЗы и бесплатно посещать все спектакли уникального театра в Киеве, поможет ШКОЛА - СТУДИЯ ТЕАТРА КХАТ!
Внимание! Объявляется ПЕРВЫЙ набор в Школу-Студию Театра КХАТ! Художественный руководитель курса - актёр Национального академического театра русской драмы им. Леси Украинки, главный режиссёр театра КХАТ, опытный педагог мастерства актёра, заслуженный артист Украины Виктор Кошель. Полная программа обучения включает: первые 3 месяца - подготовительные актёрские курсы, курсовой спектакль в конце первого года обучения, дипломный спектакль в конце второго года обучения, бесплатное посещение всех спектаклей театра, на втором году обучения выход на сцену в спектаклях театра, работа с ведущими мастерами  сцены. Прекратить обучение можно в любой момент, когда вы сочтёте, что получили достаточное количество знаний и навыков. 
Стоимость обучения для подростков и взрослых - 1000 гривен в месяц. До 1 декабря проходит акция для первых 10-ти поступающих скидка - месячный абонемент - 650 гривен. Оплата помесячная. Пробное занятие -150 гривен.

С надеждой на плодотворное сотрудничество Катарина, Виктор и Театр КХАТ :)

Мої Фото

Календар
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вск
         
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
ОБОЗ.ua