журнал "Радуга"

проза, поезія, літературний погляд, рецензії, галерея

logo-rs4g2.jpg
kiev-raduga  01.12.2010 08:00:00
Мітки / тегиАнна_Порядинская

Анна Порядинская. Танго

Нина Тимофеевна заняла свое место в девятом ряду, возле иллюминатора, пристегнула ремень. Подошел стюард и сказал что-то интуитивно понятное, что-то, наверняка, банальное, но в манере, в интонации, в движениях губ было переплетено столько обещаний, что ручки улыбчивой пассажирки молитвенно сложились на груди, в глазах  восторг сменялся растерянностью: «Ущипните меня», - кричала каждая её клеточка.

Париж. Он все-таки существует. Париж - роман. Париж - кино. Париж - аккордеон. Париж - собор. Париж – корабль. Париж-калейдоскоп. Париж-ноктюрн. Париж - кабарэ. Париж-фейерверк. Париж - Любовь. Шасси (шасссси, неси, дю Плеси, спокойствие, спокойствие) оторвались от земли и плавно, как птичья лапка, прижались к животу и ушли в отсеки фюзеляжа (фюзеляжжж, абордаж, грильяж, марьяж, раж). Летим. Летим в Париж. А как там внучек? Справится ли без неё Манюня? А муж (муж, уж, жж, назойливоё, дурацкое слово)?

Нина Тимофеевна смотрит на сидящую рядом старшую дочь с обожанием. Если бы не Тося (ТосиА, ТотО или может ТатА? ТатА!), ах если бы не Тося... Нине Тимофеевне хватало силы воли и решительности, чтоб тянуть на себе быт и уют в своем доме, в доме свекрови, у свежевышедшей замуж Манюни, давать частные уроки, вдобавок к преподаванию в академии, да еще  и подправлять мужнины чертежи. Ни о каком Париже тут нельзя было и мечтать. Вот бы теплый летний вечер, гамак натянутый между двумя вишнями на даче, солнце вот-вот нырнет в пруд, лежать и читать Мандельштама. Но нет. Деревья еще не политы, на веранде надо вымыть стекла, Колюся чего-то плачет, и картошка уже разварилась. И тут – Париж. Тося сделала визы, купила билеты, сняла квартиру на неделю. Только сейчас, глядя на облака слева и Тосю, листающую гид по Парижу, справа, только сейчас Нина Тимофеевна поверила в реальность происходящего.  

Раздали обед. Ан вэр дю ван блан.  Жэ бю ан бьен бон вэр дэ бьен бон ван. Бьен бон. Бон-бон.[1] На уроках французского объясняли, что «А» в «ан», «ван» и «блан» это три разных «А», но это было так давно, удивительно, что это правда. Вот она, вот, это ведь она? Башня? Видишь? Но Тося занята изучением карты метро.

Париж, Париж... Они познакомилась на уроке танго.  Максим был как-то неожиданно напряжен и она совсем его не чувствовала, шла как за чужим, инертно, как теленок на привязи. Вдруг преподователь остановил музыку на полуслове и попросил их, Максима и Тосю, станцевать одних. Yahoraqueestoyfrenteati[2] -  и ноги тянуче заскользили по паркету - parecemos, yaves, dosextraсos[3]стоп, Максим разжимает объятие. Некоторое время они молча смотрят друг на друга, Максим и Хавьер – учитель.

– «Вы заметили? Что-то не так». Тося растерянно переводит взгляд с одного на другого.

– «У вас отличная техника», –  холодно отвечает учитель.

Похвала падает как перчатка.

  «Но, но ведь чего-то не хватает...»

 «Personalidad![4]» Все было сыграно в секунду.

  «Siesquenovivoloquesueсo»[5] - и рука Хавьера уже лежала чуть ниже Тосиной лопатки. Неужели три минуты могут перечеркнуть три года? Могут. Итак, Париж, именно на Париж Хавьер уже давно сменил родной Буэнозэр. Как-то так они здесь это произносят. Буэнозэр.  Эр-о-эр. Нам нужен RERB, а потом пятая ветка метро до станции Бреге-Сабан.

Паспортный контроль - бонжур, бон сежур[6] - багаж, Париж! Ни в какую электричку, будь она трижды «эр-о-эр» Нина Тимофеевна садиться не соглашалась. Шасси-такси. Говорят, идут эти поезда через весьма сомнительные пригороды и ездят там еще более сомнительные личности, а им в Париж, не по делу, но срочно. Пассаж Саларнье, силь ву пле.

-Тося, родная, смотри, это ведь Сакрэ-Кёр! Мне Тамара говорила, что надо обязательно, обязательно сходить в Ле Мулян дэ ля Галет,  это где-то рядом, на Монмартре. Месьё, ву конэсэ,[7] Ле Мулян дэ ля Галет?

- Мама, может ты путаешь? Ду мулян? Это же кафе Амели Пулен. Оно где-то здесь.

-Oui, Oui, Rue Lepic[8]

- Ну нет же, точно было дэ ля Галет. Там Ренуар рисовал. Это хлебцы какие-то. Галеты... О боже, это уже Опера! Гран Опера!

- Да, да, мы пойдем сюда, я уже заказала билеты, в вечер перед отъездом.

Вдруг  Нина Тимофеевна осеклась. Перед отъездом... Ведь они здесь всего на неделю. Они ничего, ничего не успеют.

-Мам, что случилось?

-Тося, в Версаль наверно не поедем.

-Ну почему же? Мы ведь все спланировали? Во вто...

-У нас нет времени.

-Vous кtesarrivйs, mesdames.

-Что?

-Мы... Мы приехали...

Тося набрала код на тяжелой зеленой двери и из стройного ряда белокаменных домов они попали в мощеный внутренний домик, где среди кадок с бамбуком и цветами, стоял кованый чугунный столик с тремя стульями, под фикусом, прижавшись холками, прислонились два велосипеда, в угол закатился красный надувной мячик.

– «А я смогу по утрам варить кофе, ты будешь ходить в булочную, ведь тут наверняка рядом есть булочная, и мы бы тут завтракали. Да? Так ведь можно, Тосечка?»

Поток мечтаний прервало появление хозяина квартиры, которую Тося сняла для них на неделю. Поль-Анри. Настоящий живой француз. Он помог поднять чемодан на шестой этаж по узкой винтовой лестнице, показал им квартирку – спальня с мансардой и балкончиком, выходящим во двор, салон с американской кухней, крохотная ванная комната с окошком в потолке. Из салона видно шпили церкви святого Амбруаза, иногда слышно колокол, но не стоит волноваться, это даже приятно.

– «Да, на вашей улице, по направлению к церкви, есть супермаркет, но если вам интересно – по средам и воскресеньям на бульваре Бомарше, ближе к площади Бастилии, есть рынок, булочная прямо напротив», – опередил он Нину Тимофеевну, – «но та, что на улице Фроман – лучше».

-Чуть не забыла, а мы сегодня еще успеем попасть на кладбище?

-Кладбище?

-Ну да, мы же рядом с Пэр-Лашез, если я правльно поняла?

-О, да, мадам, совершенно верно. Думаю, успеете, летом оно должно быть открытым до 20 часов. Обязательно возьмите карту, не ровен час – заблудитесь.

Поль-Анри еще раз пожелал хорошего пребывания, вручил им ключи и исчез.

Тося робко предложила сначала зайти в магазин, купить каких-то базовых продуктов, но нет, кладбище так кладбище, она не сопротивлялась, раз оно такое... историческое. На площади Бастилии они попытались найти контур разрушенной тюрьмы, подивились неожиданному уродству нового здания оперы (нет, нет, мы пойдем в Гран Опера, я проверяла) и направились к Пер-Лашез по старинной торговой улице Рокет.

-Ма, рокетт, это ракета?

– Да нет, это травка какая-то

- Слушай, а они это всерьез?

-Что?

-Ну, вот-то кафе со столиками на площади, где все сидят и разглядывают прохожих, две булочных, один бар и два ресторана,  цветочная лавка напротив зеленщика, шляпная мастрерская и все это на пятидесяти метрах? Даже театр какой-то есть.

- Похоже, что да. Ой, шаурма! Смешно как, возле синагоги!

- А вот, на мясной лавке скульптурная голова лошади, они тут что, кониной торгуют?!

- Может, исторически... Раньше наверняка торговали... Ой, смотри – кафе Фе Вэрт – Зелёная фея. А мне говорили, во Франции запретили абсент! Давай сходим вечером, ну, после кладбища.

- Может он тоже, как конина, как кладбище – исторический... Всё, как ты хочешь...

Надо сказать, что хоть Тосю и занимала продуманность декораций, но мысли ее только скользила по фасадам и улетала на северо-восток. Монтрёй. Да, вот они как раз подошли к площади Леона Блюма, где находится мерия тринадцатого округа (надо же, у каждого из двадцати округов Парижа свой мэр, своя администрация) и, что главное, станция девятой ветки метро, которая, эта ветка, тянется за Париж и проникает в Монтрёй. В Монтрёе находится Ле Шантье – Стройка? Почему он позвал меня в какой-то пригород, да еще и на стройку?! - Самая знаменитая милонга Парижа, которая каждую субботу собирает самых лучших танцоров танго, а, значит, и Хавьера. Надо как-то сказать маме. Конечно, они поужинают вместе, Тося проводит её домой. Ну как же ей сказать? Она так любит Максима. Ладно, без лишних объяснений. Я обожаю танго, а это – лучшая милонга Парижа. Точка.

Запах масла из булочной сменялся рыбным, освежался цветочным, а тот, в свою очередь, забивался сырным. Так, разглядывая канонические круглые столики кафе, витрины бутиков,  лица торговцев и прохожих, Нина Тимофеевна с дочерью добрались до входа на кладбище.  Здесь сжатость времени достигала мыслимой плотности – по кладбищенским аллеям прогуливались молодые мамы с детьми в колясках, туристы выискивали на плане следующую знаменитость, вездесущие спортсмены «делали свой джоггинг», две старушки присели на скамеечку и, отставив лейки, перешли на обсуждение последних новостей. Вот они, все эти люди, творившие  Париж, одевавшие на него одежки и обложки, сирены, чей сладкий голос, притягивает в этот вечный город все новых и новых потенциальных жертв. Тонкая, изящная голова Мюссе, Абеляр и Элоиза, Дюма и Мольер. Трагический красавец Модильяни. Калас, в любой записи ее больше чем на этой мраморной табличке в тене колумбария. Стихийная Пиаф. Пруст. Вот так? Весь мир под этой плитой? А где его Любимая Сара Бернар? А Рашель? Тося захотела найти могилу босоногой танцовщицы, которую её любимый поэт называл своею женой и они пустились на поиски, кроме разглядывания фамильных склепов, размышлений о тщете всего сущего и о вечности прекрасного их занимало угадывание цели блужаний встречных посетителей кладбища. Вот молоденькая девушка с эльфийскими глазами, наверняка, ищет могилу Моррисона, а это парочка изящно одетых мужчин средних лет – Уайльда, а вот, серьезный взлохмаченый юноша – Фурье, Гей-Люссак?

Из задумчивости их вывел свисток смотрителя – пора оставить мёртвых в покое. «Абсенту?» - хором спросили друг друга мать и дочь. Пищу для размышлений надо было срочно запить, и горьковатый привкус полыни представлялся наилучшим дополнением к букету ощущений.

Вернувшись к  удачно подмеченной Зеленой Фее, они застали все столики заполненными, но официант предложил им выпить апперетив у барной стойки и обещал местечко  минут через пятнадцать, когда ранние посетители закончат ужин.  Перед ними поставили по бокалу с изумрудной жидкостью на дне, «французский самовар», как нарекла Нина Тимофеевна сосуд на ножке, из которого, открыв краник, нужно было цедить ледяную воду в бокалы, пропуская ее через кусочек сахара, лежащего на фигурной ложечке-решете, от этого содержимое бокала туманилось, как и мысли двух, подуставших за день, путешественниц.

Как и было обещано, не успели дамы осушить свои рюмки, а быстроглазый официант  (гарсооон, подумала Тося) в белоснежном переднике уже разгоаживал тыльной стороной ладони свежевыглаженую скатерть и отодвигал стул возле кругого столика у окна. К чтению меню Нина Тимофеевна оказалась не готова, в голове крутились устрицы, лягушки, пара названий сыров, крем-брюле... Котлетки тут явно не подадут. Она растерянно посмотрела на дочь, которая сама уже давно выжидательно смотрела на нёе.

-А у тебя в гиде написано, что надо есть?

-Может спросим?

-Да, месьё, а что вы нам посоветуете?

-Вы не вегетарианки, я надеюсь?

-Нет, что вы.

-И вас не пугает масло?

-Ни в коем случае.

-Утиная вырезка с медовым соусом для мадам и ребрышки ягненка с сейчуанским перцем для мадмуазель. Подается с рататуем и картофельной запеканкой. Я угадал?

Нина Тимофеевна зааплодировала от восторга.

-Нам бы еще вина.

-Бутылку?

-Ой, нет, по бокалу. Посоветуйте нам красного вина.

-У нас еще есть графины по пол литра. Руйи, что вы думаете о легком и элегантном Руйи?

-Отлично. Пол литра!

Через минуту на столе воцарилась корзинка с хлебом, графин и два бокала, гарсон (ну какой он официант?) налил рубинового вина и исчез, просто как фей.

«За Париж» - чокнувшись бокалами, сказали Тося и её мама, но мысли уже побежали по разным дорожкам.

Подали еду. Парень действительно угадал. Или всё правда и ошибиться невозможно? Переваривая ощущения дня и предвкушая грядущие, любительницы не только абсента расправились со своими блюдами и плотоядно вымакивали соус кусочком багета.

-Желаете десерт?

-Крем-брюле! – это было просто.

Вот он этот момент, надо сказать маме про милонгу. Чего волноваться? Просто милонга. Все было действительно просто, хотя подробностей Тося наверно не могла бы пересказать. Она провела чуть озадаченную такой спешностью маму до дома, пять раз стремительно переоделась и выскочила из дому в шелковом платье шоколадного цвета,  шею обвивало похожее на мимозу  ожерелье и в вызывающе-желтой сумочке нетерпеливо терлись друг о дружку туфельки «commeilfaut[9] ». Там же лежал заранее распечатанный план - на стройку, на стройку на стройку!

 

 

Нина Тимофеевна проснулась от щекотливого дрожания завалившегося под бок телефона – звонила ее младшая дочь. Тося что-то эмоционально говорила в трубку, наверно даже всхлипывала. Спросонья было очень сложно сообразить, что стряслось

-Мама, я так больше не могу, неужели это только начало, он ведь первый хотел большую свадьбу и теперь, из-за каждого пустяка, устраивает мне сцены! До сих пор он восхищался моим вкусом, а теперь я стала вульгарной. Мне, как выяснилось, не хватает чувства такта и знания людей. Я не справлюсь с ролью…

-Ну пойми, милая, ему так много приходится ради тебя менять, конечно, он нервничает. Вдобавок, у вас у обоих взрывные характеры. Просто переживи эту подготовку и увидишь, его отпустит.

-Мама, о чем ты? Какие жертвы? Мне кажется, это я отказалась от своих планов на стажировку в Японии, поставила тем самым под вопрос все, что достигла в плане карьеры за последние три года, я… да Максим просто свалил на меня все это!

-Ма… Максим? Ты сказала Максим?

-Мама, что с тобой? Ну да, Максим! А кто же еще? Пушкин?

-А как же Кса…

-Что? Мама, мама, алло!

-Слушай, доченька, я тебе перезвоню, извини, у меня тут… перезвоню…

Нина Тимофеевна села на софе и потрясла головой, пытаясь отделаться от цепкой паутины сна. В руке она все еще держала слега пожелтевший за тридцать лет лист бумаги – последнее письмо, которое она получила от Ксавьера Олуэдо – молодого инженера, с которым они  неправдоподобно давно работали в одном конструкторском бюро на Кубе. Где он теперь? Почему она не решилась с ним встретиться, когда он приезжал на конференцию в Москву?  Зачем тогда хранить эти письма?

– Пэр-со-на-ли-дад… – прошептала Нина Тимофеевн, набирая дочкин номер.

 

[1]Бокал белого вина. Я выпила хороший бокальчик отличного вина. Очень хорошо. Конфетка

[2]Теперь, когда я стою перед тобою

[3]мы похожи, ты сама видишь, на чужаков

[4]Личности, харизмы.

[5]О,если я не живу то, что чувствую

[6]Добрый день, желаю хорошо провести время!

[7]Простите, вы знаете ресторан

[8]Да, да, на улице Лепик

[9]  - «как нужно» , аргентинская марка туфель для танго



Рекомендовать запись
Оцените пост:
Средняя оценка: 5.0 (1)

Показать смайлы
 

Комментариев: 0




Мітки / теги
Александр_Бирштейн :: Александр_Володарский :: Алексей_Курилко :: Анна_Порядинская :: Виктор_Некрасов :: Віта_Пахолок :: Владимир_Спектор :: Вячеслав_Рассыпаев :: Вячеслав_Слисарчук :: Евгений_Черняховский :: журнал_"Радуга" :: Инна_Лесовая :: клуб_"Экслибрис" :: клуб_«Экслибрис» :: Марианна_Гончарова :: Михаил_Юдовский :: Никита_Дубровин :: объявление :: обэриуты :: оголошення :: поезія :: поэзия :: путешествия :: Риталий_Заславский :: рассказ :: рецензия :: Сергей_Черепанов :: стихи :: стихотворения :: Ян_Таксюр

Новини

анонси, повідомлення

Дорогие друзья - читатели журнала "Радуга"!

От Вас зависит, каким быть журналу в 2016 году.

В такое непростое для всех время нам необходима любая Ваша помощь: и словом, и делом.

Просим Вас не забыть подписаться на наш журнал.

Каждого подписчика, пришедшего в редакцию
(ул. Б. Хмельницкого, 51-А), ждёт подарок!

Подписные индексы:

74420

95025 (льготный, для библиотек)

По вопросам редакционной подписки обращайтесь:

тел. 2397381, 2397395.

Пишите нам, мы всё прочтём: rdga1927@gmail.com
Надеемся на плодотворное сотрудничество с Вами!


Передплатіть наш журнал

Подписные индексы:

74420

95025 (льготный, для библиотек)

По вопросам редакционной подписки обращайтесь:

тел. 2397381, 2397395
rdga1927@gmail.com



Школа-студия театра КХАТ
ВСЕМ, кто хочет найти себя, явить миру свои скрытые таланты, научиться красиво говорить, правильно презентовать себя в обществе, преодолеть боязнь публичных выступлений, научиться перевоплощаться в других людей, получить мастер-классы от ведущих актёров  театральной сцены, подготовиться к поступлению в театральные ВУЗы и бесплатно посещать все спектакли уникального театра в Киеве, поможет ШКОЛА - СТУДИЯ ТЕАТРА КХАТ!
Внимание! Объявляется ПЕРВЫЙ набор в Школу-Студию Театра КХАТ! Художественный руководитель курса - актёр Национального академического театра русской драмы им. Леси Украинки, главный режиссёр театра КХАТ, опытный педагог мастерства актёра, заслуженный артист Украины Виктор Кошель. Полная программа обучения включает: первые 3 месяца - подготовительные актёрские курсы, курсовой спектакль в конце первого года обучения, дипломный спектакль в конце второго года обучения, бесплатное посещение всех спектаклей театра, на втором году обучения выход на сцену в спектаклях театра, работа с ведущими мастерами  сцены. Прекратить обучение можно в любой момент, когда вы сочтёте, что получили достаточное количество знаний и навыков. 
Стоимость обучения для подростков и взрослых - 1000 гривен в месяц. До 1 декабря проходит акция для первых 10-ти поступающих скидка - месячный абонемент - 650 гривен. Оплата помесячная. Пробное занятие -150 гривен.

С надеждой на плодотворное сотрудничество Катарина, Виктор и Театр КХАТ :)

Мої Фото

Календар
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вск
         
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
ОБОЗ.ua