журнал "Радуга"

проза, поезія, літературний погляд, рецензії, галерея

logo-rs4g2.jpg
kiev-raduga  01.07.2010 15:45:00

Сергей Черепанов. О видах любви к Китаю (часть первая)

(мозаическое эссе с претензией на взаимность)

 

Пекин–Шанхай–Лоян–Сиань–Пекин.

Неровный круг любви.

Путь мудрости и  детства.

Пять городов - теперь мое наследство.

Сергей Черепанов

«Методология наследования Китая предполагает сравнение разнородного, осязание мнимого, исполнение танцевальных вращений Вэй Бо-яна из трактата «Цаньтунци», воодушевление, возвращение, а также использование альпенштихелей и «ледяного огня».
Интернет

Кккиииииииииииииииииитттттттааааааааааааааааааааааааайййййй...

Великая стена, сказочные темпы, правящая компартия, Конфуций, дешевизна, трудолюбие, почтительность, иероглифы, численность, небоскребы, армия Цинь-Шихуана, дракон, агрессия, женская покорность и коварство, наши в Китае…

Мифы, чудеса…

Поднебесная такова, что все, что ни напишешь, будет правдой и ложью одновременно.

Как же приблизиться к тайне? Как влезть в душу? Магией? Или любовью?  Иначе -  ничего не выйдет, Китай не откроется.

В целом я не волшебник. А как полюбить? Мне – чужинцу и зайде? И какой, спрашивается, любовью? Сыновней? Любовью брата? А может быть – еще сильней? Ученика – к Учителю? Соседской? Классовым чувством? Всенародной, т.е. – к Вождю? Любвью к Родине? К Богу?... Помоги, Питирим!

1

Мы летим в неизвестное будущее и встречный ветер бьёт в лицо, порошит, узит глаза. Мы – Запад – летим с ускореньем, быстрее, быстрее!

Едва успевает мостить нам дорогу Господь, и, значит, рано иль поздно лететь нам кубарем в бездну,  в которую, кстати, Китайский Дракон опускается медленно и обстоятельно, как пожилой альпинист, со страховкой, глядя при этом не вниз, а, естественно, вверх, назад, в прошлое, откудова ползет,  - из прочного, надежного прошлого.

Кто нас подхватит? Может – он? Дракон, который нас полюбит?

2

В самолете читал очередную статью о причинах китайского чуда. В отличие от библейских – это, экономическое – на Западе не вызывает восторга. Китая откровенно бояться. Первое, что  запомнилось - лица туристов – европейцев и американцев – неулыбчивые, пораженные увиденным, озабоченные, испуганные. Хорошее определение: «укушенные». Уж не Драконом ли? Туристы в Китае – как дети. А у детей всегда так: любопытство и страх рядышком - переверни WAW! – получишь – Ма-м!

Они не думали, что так быстро. Когда слышали: «к 2010 Китай догонит США по объёму ВВП, а к 2020 – превысит почти вдвое». Да, цифры впечатляли. Но когда, вот они - новостройки Пекина, Шанхая, леса из «лесов», и везде, и дома, в родном американском шопе вдруг обнаружилось – всё мэйд ин чайна, потому что цены: «я не понимаю?! Как?!»

Побежденному трудно любить победителя. Тем более – Дракона. А придется. Учитесь, господа, расслабляться и получать удовольствие!

                                                                3

В консульстве мне повезло. Не сговариваясь, меня «вывели» на Алису Зиновьевну Цой, историка, репетитора, экскурсовода.

-   Вот Катей-отель, где жили наши знаменитости, вот - Французский клуб, куда хаживали;  театр Ляйсеум, Мун-кафе, - здесь выступали Шаляпин, Вертинский; а это – здание собора, где венчались и где отпевали. После ремонта здесь будет ресторан, естественно, китайский… Вот в Киеве, сколько китайских ресторанов?

-         Точно не знаю…Двадцать-тридцать?

-         А в Лондоне – три тысячи.  А в Шанхае – ни одного нашего ресторана. Русским в Китае всегда было трудно.

-         А украинцам? – вставил я, неожиданно для себя.

-         Да-да! И украинцев было немало. Был даже Украинский театр, здесь, в Шанхае. Но всем им – и русским и украинским эмигрантам - Китай был чужд. Это китайская диаспора растет, как грибы. Наша же колония исчезла в 1947. Потом вроде появилась – а тут «культурная революция». При Горбачеве что-то сдвинулось, появился Русский центр, веб-сайт. И снова – пусто.  Они нас не шибко хотят.

-         А зачем им российская или тем паче – украинская колония? Что они могут с нас поиметь? Японцы, американцы – другое дело: технологичны, богаты, предприимчивы. А мы… Неконкурентны…   Родину любим. Как будто. А толку?! Что весит наша любовь к Украине на китайских весах?

-         У них сейчас японцы в фаворе...

4

Китайское чудо... От аналитиков слышим: «в Китае началась фаза подъема на длинной волне Кондратьева» или «в изначально бедной стране – и темпы высокие» или: «они же снимают три урожая в год!»

Кому нужны такие выводы? И не потому, что не верны - не конструктивны.  В чем польза выводов: «вы еще сравните нашу мафию и их триады…» или - «они хотят «вставить» США по полной программе»? Что здесь поучительного для Украины? А поучиться хотелось.

Впрочем... Средний американец сжирает совокупных ресурсов в 60 раз больше, чем средний китаец. Если Китай пойдет по пути создания США-подобного потребительского ресурсорасточительного общества – вот тогда и наступит драконий жор. Никакие сибирские холода и кубанские казаки этого проглота не остановят. А если, не дай бог, и нам откроют секрет китайских темпов -  конец света наступит еще быстрее, - не з’їмо, так понадкусюємо!

Так чему же учиться? Опять, скажете, любви?

5

Говорят, что китайский «приват», т.е. сеанс любовного общения с девушкой, отличается особой изысканностью, изобретательностью, нравственной и физиологической глубиной. Опять же цены … детские! Как не пойти!

Мы поднялись на 30-ый и позвонили.

- Ниха! – радостно приветствовал нас хозяин, позже оказавшийся «вышибалой».

Володя, гидок наш, постоянно здесь проживающий, заговорил по-китайски. «Хозяин» кивал. Однако вход загораживал.

- Чего не пускает? – спросил Гарик. – А?!

- У них, говорит, клиенты...

- А мы кто?! - Я клиент! – Объясни  им, - Гарик похлопал по грудному карману,  мол, «ты, чё? - мы платим!»

Володя снова завел, объясняя, что мы - с Украины, все равно, что русские, при деньгах. А тот лыбится, но стоит стоймя.

- Ну! Что он?

- Японцы у них сейчас… Два японца… Нельзя, говорит, просит завтра.

- Как так? Я сегодня приехал. Два… А сколько ж? Что у них, девок что-ли?… В Китае мы, или где?…Вова?!!..Японский бог!

И Вове пришлось просить, унижаясь, теряя давно потерянное на китайской земле лицо, а этот деревянно кивал, пока неожиданно не закрыл дверь перед носом.

Мы пошли в лифт. Лифт поехал.

- У них сейчас японцы в фаворе...

Гарик поглядел на него, на гида. И вышел на своем, не прощаясь.

                                                                6

…В пять еще темно. И в доме и за окном. Надо вставать, собираться в школу. Я люблю учиться. С детства. И потому выбегаю пораньше, и бегу, стараясь не замочить кеды, бегу по садику, не опасаясь уже поскользнуться на паданке, яблоках или хурме (кто же это позволит?! – да и нет такого китайского слова – «паданка»), бегу мимо убранных и зеленеющих, наверное, рисовых наделов, чтобы явиться заранее, опаздывать нельзя, а новенькому тем паче, новичку не просто, на него всегда смотрят косо…

У ворот школы лучшие ученики выстроились справа и слева от входа и ждут  любимого Учителя, чтобы первыми показать домашку! В руках у них  раскрытые тетрадки. Тетрадки подрагивают.

Я  иду сквозь строй отличников.

И вхожу, поправляя галстук, в новый просторный класс.

Лица, лица, улыбки, смешки… Я теряюсь.

-  Дети! – ровным высоким голосом сообщает Учитель, - У нас новый ученик. Зовут его… -

И класс затихает. (Какое же имя – новое школьное имя дадут новичку?)

И глаза – три миллиарда глаз, и уши – три миллиарда ушей – ждут. Но имя мое он не называет.

Имя надо заслужить.

7

В наборе для рисования тушью – одиннадцать предметов. Две кисточки с индивидуальными надписями, украшенные ленточками и фольгой; большой брикет туши с вьющимися по нему золотым драконом и серебряным фениксом; две резного камня печати; фаянсовая подставка для кисточек с классическим пейзажем; фаянсовая же вазочка с красной краской для печатей и опять же  с драконом; фаянсовая же в третий раз мисочка для воды с растительным орнаментом; маленькая латунная ложечка с красивой насечкой; цельного черного камня палитра с инкрустацией. И все это вместе уложено в деревянно-картонный сундучок, оклеенный чудесной муаровой тканью  с бархатным ложем, костяными застежками и фольгой.     

Красота!... Продавщица разгладила пальчиком морщинку на ткани и я заметил, что она, как и я, заворожена чудесным набором, и радуется по-новогоднему.

Маленькие китайцы, как дети. И цены у них детские…

Семь юаней. Меньше доллара.

-  Как?! Я не понимаю!!! – поражался Гарик, мой попутчик, проникая в новую область, боковую шахту вещевого рынка, где сбрасывали еще, а уже казалось некуда, мы приближались к нулю, но он тянул меня дальше: - Пошли, СергЮрьич, пошли! За тем поворотом – ювелирный - они начнут доплачивать!

Гарик – крутой бизнесмен, владелец сети, имеющий, так сказать, все атрибуты. Приехал по солидному контракту. Короче, VIP. Сюда же – на рынок – забрел по старой памяти – когда-то еще пацаном начинал носильщиком, после - «челноком» из Пекина.

Забрел и … всё!

- Это фантастика! Как?! Я..?! «Гуччи», «Версачи» - не отличить! И – даром! – он называет цифру. - У нас – в три, в четыре раза. Или вот – вот, сколько? Сколько?

- Тлицать,- называет она, - Два, - называет он, и через минуту торга она уже готова отдать «за тли», но он не берет, и она кричит вдогонку: - Халасо! – Два! Давай!! – А он  уходит, так страдая, как страдал, быть может, Ной  в свете  ограничений на багаж.

Я покупатель плохой. Номеров женского белья не знаю. Золота боюсь. Короче, лох. Потому и ходил по сувениры. Вяло, медленно. Гарик то обгонял, то возвращался ко мне, наконец, плюнул и рванул сам.

Когда вернулся – не знаю. С утра исчез, на «Стену», на экскурсию не поехал. Хорошо, что суббота, переговоры не пришлось отменять... То есть, магию китайского рынка выдержать нельзя!.. Он и не стал. Купил сначала одну сумку, после еще - вторую. Побежал, поменял билет на «бизнес-класс» - на «бизнес-классе» нет ограничений по весу. Опять пошел, пошел. Истратил все. Вечером паковал, увязывал. Наутро постучался ко мне. Усталый, измученный. То, се. Наконец,  занял у меня денег… и тут же вернул. – Не-е, всё-о!  Давай, СерьЮрьч - просто так, в обед, пройдем еще разок по базару, просто так, напоследок…

И мы пошли. «Давай! Халасо!» Детские цены реабилитируют рынок. Там, на Западе – барыш, лихва. И у нас по-прежнему, - «спекулянт», «торгаш» – для многих слова ругательные. Здесь же – по Эйнштейну - относительная иллюзия альтруизма, иллюзия, ставшая реальностью.  На прощание рынок не просто одаривал: в пространстве бесконечно малых цен возникали неэвклидовы эффекты – геометрически росла  значимость трудолюбия, изящнолюбия, просточеловеколюбия...

Детские цены – это любовь рынка. Кстати, в 1949 –  провозгласили КНР и тогда же открыли Гарвардский центр созидающего альтруизма, то есть - центр по исследованию видов любви под управлением нашего Питирима Сорокина. Эта мысль пришла мне в голову сегодня – 1 октября 2004. Клянусь, я не знал, что 1 октября 1949 –  родилась КНР.  

8

В Начале Китая было Число… Заметьте, - не Слово, а Число. И Творец Поднебесной стало быть, уже не Поэт, а Статистик, или Бухгалтер, или Менеджер по проекту, для Которого важен не столько образ и подобие, сколько баланс ресурсов и ртов. Одно яблоко на двоих…  Каждой твари по паре… Количество заповедей и блаженств… Если разобраться, и наша история – тот же учет и контроль, что и китайская, но – гуманитарней, что ли. У них – Число, арифметика. Общее у них превалирует. Люди у них абстрактнее. Единица в большом множестве стремиться к нулю. Оттого и китайцы так похожи. И действия их подобны. И много лучше умеют скопировать, чем создать. И бояться потерять лицо, нежели душу. И значимость, место человека в обществе определяют количеством прожитых лет, рангом начальника и степенью, хорошо, что  ученой …

На жадеитовой, т.е. оранжевого нефрита Божественной Длани – маленький дракон, выплевывающий Землю, земной шар.  Демиург, стало быть, создает материю «через» дракона, - материю, отягощенную злом.

Другая классическая   статуэтка изображает беседу Мудреца с драконом. К сожалению, оба молчат, - таково назначение скульптуры, - и мы можем лишь догадываться о содержании беседы.(4)  Вместе с тем Мастер-резчик подчеркивает склонение Первого ко второму; дракон прилег у ног и задирает мордочку наподобие египетского сфинкса размером со среднюю собачку и внимает наставлениям Мудреца. Так внук слушает дедушку, а более молодой народ – например, наш – старшего китайского брата. Вероятно, показан урок арифметики: 

- Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, - считает Мудрец, и поощряет прилежно повторяющего ученика. – Правильно. Хорошо. Очень хорошо!..

А вы любите считать?

10

-  Нас слишком много! – любят повторять китайцы. Объясняя или оправдывая, с чувством гордости или горечи, равнодушно ли, озабоченно – не знаю, возможно, у них такая привычка.

Ощущение многости подпитывается и усиливается постоянно: велосипедным  паркингом, перевозкой овец в два яруса, как в лондонском басе, рисом, поедаемом палочками позерныштно,  иероглифами (около 50 тыс.), масштабами Тяньаньмэнь, просто толпами, и, безусловно –  статистикой.

- Вы думаете, - спрашивает китайская статистика, - нас сколько?  И сама же отвечает, - Не-е! Значительно больше. Это только прописанных! А вторые или, не дай бог, третьи ребенки, которых не регистрируют и паспорт изгоям не выдают… А нелегалы? А диаспора?! И каждый год это «значительно больше» прирастает еще. На сколько, вы говорите? На один процент? Вы работаете статистиком?

Мы шли по набережной, размышляя о былом.  И чудом не попали под колеса! Он пер на нас, не сворачивая. Центр Шанхая, небоскребы, мы идем с Алисой по тротуару, и тут он – с обветренным, обожженным крестьянским лицом на своем ржавом терракотовом мотоцикле – он и не думал тормозить, пропустить нас.

- Они не уступают, - объяснила Ли, - особенно те, что из села. В селе тяжело. Вкалывают с утра до ночи…  «Нас, говорят, слишком много, чтобы уступать.» 

                                                                11

Оказалось, село – вот оно, в двух шагах от трассы. Клочки, терраски. Село – у реки, в балке, на склонах. Народ порается. Тут уже лущат початки.  Ладят сети. А там что? Плуг? Два парня и девушка впряглись, один правит. Пашут.

Господи! И здесь - за счет села? Забитого, сирого, голодного, бессловесного… Наша история. И до войны, и война, и после – все село тянуло, вытягивая, напрягая жилы.

Меня встречали как диковинку. Старик в форменной тужурке, бычок, женщина с бельем.

Из рассохшихся ворот в старой глинобитной стене вышла девочка, лет, наверное, трех, замурзанная, голодная, наверно, и я пожалел, что не взял ничего съестного, конфету, печенье ли.

Я присел на корточки, порылся в сумке и вынул ручку, шариковую, из отеля,  по старой колониальной традиции. Девочка схватила цепко. Из-за забора позвали, но дитя заворожено было белой, блестящей,  и тогда появился молодой мужчина, подхватил ее на руки, заулыбался. Показал на ручку, - дочке понравилось! - и засмеялся, уже, как показалось, вопросительно.

-         Нет, нет… Это Вам! У меня еще есть, не беспокойтесь...

Так меня пригласили войти, за глухой забор (вот удача!); повели по пустому почти двору - одно-два чахлых деревца, сарай - связки кукурузных початков (и только?), вялые цветы в горшках  - поманили в дом.

Дальше порога в комнату я не пошел:

Цветной телевизор. Музыкальный центр. Cтаренький, но с большими колонками. Два видика – такой и СD. Большие кровати…

Он опять засмеялся, взял у ребенка ручку.

-   О! О! – запел я колониально, показывая с одобрением на все добро, и он, смеясь и кивая, вдруг закатил глаза.

-   А? Что?

Люстра…

Огромная, чрезмерная для такого китайского потолка. Но какая! Мало того, что цветная – вот пульт: с реостатами, с направленной подсветкой, с ночником, и  – со светомузыкой!

Я восхищался: как? Я не понимаю?!

Он взял кусочек бумаги, что-то написал – восемнадцать – я сосчитал - таинственных иероглифов, в строчку – и протянул мне вместе с моей ручкой.

Оба сувенира я бережно храню.

12

В Кунмяо – храм Конфуция – я примчался к шести утра. «Вам, Сергей Юрьевич, еще рано, - сообщала табличка при входе. – Приходите позже.» Это было написано по-китайски и правильность перевода подтверждал замок.

Я огляделся.  Вдоль стены до конца квартала с конспектами в руках стояли студенты и, шевеля губами, зубрили.   Конспекта у меня не было. Я потоптался и перешел на другую сторону.

Напротив храма располагался типичный китайский домик, кукольный, с фонариками, под характерной крышей,  и мне почудилось, там, за темными окнами, в полумраке неосвещенных комнат…

-         Эй! Эй! – застучал я в стекло. – Есть кто? Отворяйте ворота!

За дверью завозились, открыли. Девушка кланялась мне и я вошел в сени, потому как такой красавицы здесь еще не видал, и тут навстречу вышли две скромные девушки просто неописуемой красоты, и повели меня в зал, а там уже три  сонные, словно павы,  фотомодели кружились у столика. И вот вышла седьмая, поистине Седьмая девушка, и на чистом китайском языке спросила, не было ли у меня текущих четверок в девятом классе. И я в ответ протянул ей свою визитку, где черным по белому сообщалось о золотых медалях, красных дипломах, ученых степенях и званиях.

-         Цзиньши?! – восхищенно и робко спросила она.

-         Сюцяй, - скромно уведомил я.

-         Ой! Как хорошо! Нам позволяют принимать только круглых отличников. Выбирайте! И протянула мне семь карт веером.

(Ах, только бы, вот бы… - я  схватил последнюю, седьмую. Протянул. Девушка радостно улыбнулась:

- У Вас прекрасный вкус! Вы выбрали меня – специалиста по «Райскому наслаждению»! Пожалуйста, заплатите пять долларов…

«В чайной церемонии, как и в любви (не будем употреблять это похабное словечко из трех букв, наглое американское словцо, сочетающее потливые фрикции и технологию конвейера), - в Че-Це, как и в настоящей любви, не следует торопиться. Но и не следует тянуть. Следует придерживаться ритуала, состоящего в размеренности и умеренности. Для чего все атрибуты и процедуры приводятся в согласие. Движения и мысли обретают гармонию, а тонкий шелк моего платья не скроет теплоту вашего сердца...

Итак... Вот – чайный столик, красный с перламутром. Се - чайник маленький, пинцет, совочек, ситечко... Две чашечки поставлены на блюдце: се стопочка – стройна и высока - для наслаждения  небесным ароматом и солнечным теплом; а низкая пиалочка –напитком – своим широкобедрым содержимым, - прозрачным цветом, вкусом, чистотой.

И потому омоем чайник трижды, и кисточкой - от прежних чаепитий – «Очистив прошлое –  сумеем в настоящем гармонию недолгую найти…»

Итак. Вот – чай. Не должен быть он слишком драгоценен. Бывает зависть. И к тому же высокий кайф изысканной беседы ослабить может превосходный чай.

Не знаю - девять зерен чая, семь ли, три ли – вопрос, и в гао, не имеющий ответа,  в «Двух  уложениях», «Трех планах»... Ни в Луньюе, ни в Девяти великолепных Цзинах – ответа нет. Лишь практика – критерий; ведь только так, испытывая чай, к срединности приходит тот, кто любит ...

Итак... Совочком переносим зерна, самшитовым и лаковым совочком – на блюдце.

«Пожалуйста, - приблизившись вплотную, - та девушка, - пожалуйста, на чай смотрите. Видите какой - морщинистый и суховатый -  Фауст – не помните, кого он  поджидает?..В кустах и ветерок – вы чувствуете Лотоса доносит сладчайший, ароматнейший дурман!».

Итак…

В чайничек ссыпан до крошки представленный ране на блюдце. И крышкой накрыт. И водой, кипятком обливается сверху – согреться чаинкам положено прежде, трикратно его перевертывать надо. Пока же он млеет, - вы помните, сам, без воды, – та девушка, кланяясь, чашечки распределяет, и мне и себе, по две рядышком, чинно, на блюдцах.

Вода оживить не способна привялые листья, когда на вершине горы или в жаркой долине наполнен кувшин… Середина ручья – вот лучшее место, под утро, еще до восхода, кувшин я наполнила девичьим сном и на угли, до нитей жемчужных, почти довела до кипенья, прохладное тело воды – до страсти -  впитать, напитать!

И крышечку снявши пинцетом – та девушка льет кипяток. Накрывает. И вновь и поверх, и снаружи еще обливает.  

 И мы, дожидаясь, почти переходим на ты. 

Раз-лей же!

«Река – с небес, чистейшая, как Небо!». Наполни стопочку высокую сначала. Дабы «Луна чиста и одинока - сияла в небесах!»

Затем накрой пиалкою и ловко вдруг эту парочку переверни! «О! Солнце и Луна сияют вместе!» И стопку, пока жарка,  неси скорей к лицу, вдыхая несравненный аромат! Вдыхая, не спеша...

      И дале - приложи ее к глазам. И прокати, как ролик, под глазами.

      Тепла-а кера-амика... О, де-ева, как прия-атно!…

      «Так Солнце, восходящее из моря, согреет веки первыми лучами…»

      Тут важно не забыть пригубить трижды и в маленький китайский колокольчик  тихонечко звонить...  звенеть...  ... и после не забыть о китаянке…

13

 Шанхайская девушка... Раньше было как: На изломанные ступни – колодки, далеко не убежишь, в изнеженные ручки – кисточка беличья. А ныне… 

 «Девушка-лиса» и гоголевская Солоха совпадают не в том, что спознались с нечистым. А в том,  – что энергичны.

 К чему болтать о феминизме!  Перехватить инициативу у мужчин, сохраняя смирение и соблюдая ритуал! Скурпулёзно и не спеша, укрепляя семью и клан! Не в этом ли новое понимание женской добродетели?

На набережной Шанхая ко мне подходили парочки попрактиковаться в английском и именно девушки заговаривали первыми, а парни подключались уже в процессе разговора. И та девчонка, впряженная в плуг.  И Нэнси, очаровательная менеджер в Сити-отель: английский, французский, немецкий, японский – свободно. Украинский? О, сорри, не с кем было попрактиковаться…

Любовь китайской женщины всегда была домовита. Собственно и сейчас традиция сохранена. Вот только Домом становится Китай, а скоро – весь мир.

Феминизация, понятно, без проблем не проходит. Официантки путают заказы, несут не то и обсчитывают себя. Продавщицы не знают товара. Секретарши забывают напомнить о намеченной   встрече… И все же вот он - мой маленький подарок – Китайские девушки! Я пророчу Вам фантастический успех в новом веке. Какой? А женские Нобелевки не хотите?! Все очень просто. Фундаментальные открытия есть результат трудолюбия и упорства,  интуиции, а также стремления к гармонии и красоте. Без сомнения, все это - Ваши лучшие национальные качества!  Поторопитесь – у японок и кореянок тоже есть шанс.

 И не печальтесь, что ножка выросла. Повыше каблук и на мужчину глядим свысока, то есть - на мужчин.

14

Шаолинь – ДЮСШ по подготовке будущих тайных агентов. Куда ни кинь – всюду работа: с мечом и копьем, трезубом и палкой, плащом и кинжалом, голыми руками… Лучшие из них участвуют в незабываемом шоу. Мастерство, полученное от Учителя, делает ученика обязанным Школе. Мастерство и Безусловное повиновение Учителю – основа Шаолиня. Дети настойчиво овладевают знаниями. Знания настойчиво овладевают детьми. Все как тогда, в героическом прошлом. И все-таки – шоу. Детям нужны атаманы, сечи и «чайки». Поэтому Толе Поповичу, автору «гопака» – батьке нашего украинского кунг-фу – поклон. Только бы не заигрались, не забыли о том, что и учителя – люди, человеки, имеющие право на ошибку. С какой бы заглавной буквы не писали,  в какие бы мундиры не рядили,  какой бы преданной любовью не любили.

15

Мягкий китайский вагон – еще один пример уважения к начальствующим и старшим.

     Нет, плоские мониторы телевизоров в мягком вагоне установлены на каждой полке, и каждому одинаково даны шлепанцы, набор для умывания, плечики, обтянутые плюшем. Это сделано правильно: младший, т.е. помощник, должен испытывать благодарность и восхищение в связи с тем, что старший, т.е. начальник,  пригласил сопровождать себя в таком замечательном, комфортабельном поезде. Поистине, нет лучшего места и предпосылок для наставлений. В такие купе, где могут  оказаться иностранцы, и следует продавать билеты старшим и младшим, начальникам и помощникам.

Не потому ли старший, по-видимому, начальник, и младший (помощник) – мои соседи по купе? Что должен делать первый? Правильно – поучать второго. Он и поучал. Строго, отрывисто, а главное – непрерывно. Он восседал гордо, как Дон Кихот, или скорее – маленький ученый-феодал, поучающий своих подданных, и поучал, а те внимали наставлениям, т.е. слушали со вниманием, словно молодые санчи пансы (причем здесь Испания?) - еще более круглолицые, но голодные. Беседа, точнее монолог, была политинформацией, звучали знакомые по «новостям» фамилии - Цзян, Дэн, Чжо, Мао… С известного момента я почувствовал, как младший затосковал, что уже воротило его, но вида не показывал. Традиция.

Какое счастье, думал я, что не знаю китайского! Хочешь-не-хочешь,  а пришлось бы отвлекаться, вслушиваться в этот поток начальственной занудности, банальных истин и очевидного сумасбродства. Впрочем, за обедом, поедая суп-концентрат из лапши, вкусный даже без хлеба, я уже улавливал общий смысл, дух, так сказать, и даже загрустил, когда старший весело перешел на русский.

- Лас, два, тли, ситыли, пяць-а, сесь-а, сем-а… Ха-ха! Прлавильна! Харасо! Осиня харасо! Лас, два, тли, ситыли…Ха-ха! Ни стоит!

-         Ха-ха! – вторил ему младший. - Ха-ха! – соглашался  и я по-китайски. В купе оживились, зашумели, заулыбались.

Тогда замолчал старший. Видимо, общий шум в купе его не устраивал. Наступила пауза, в которой мы заняли позицию ожидания, а наш старший – место старшего.

-         Мао Цзе-дун – после паузы, обращаясь ко мне, мудро улыбнулся уважаемый, -  осиня харасо.

Я проявил понимание и уважение.

-         Линь Бяо, – с тем же выражением, старший, -  осиня харасо.

Я решил не возражать, а поддержать и продолжил:

-         Дэн Сяопин – очень хорошо!

-         Дэн Сяо-пин… - старший помедлил и, назидательно поглядев на нас, указал:

-         Дэн Сяо-пин… Ни стоит.

Все замолчали. Далее развить тему не было возможности. И потому старший, проявляя ответное уважение, сообщил:

-         Карала Маракса – осиня харасо!

-         Я кивнул.

-         Ленин – осиня харасо!

-         Я промолчал.

-         Сталин – осиня харасо!

-         Не стоит, - решился я возразить.

Старший поглядел на меня внимательно. Понял – я хоть и молодой, но тоже начальник. И протянул булочку.

16

Америка с Европою «зажрались». Дородное мурло обывателя, вяло озабоченного ожирением, угнетает. Жажда жизни, тот самый голод переходит с насущного на лишнее, с живого на виртуальное. Сначала из спальни в романы, теперь из романов - в игру на компьютере. Вот и власти над миром сильнее хотят,  обожравшись. «Иные времена – иные страсти. Приелись сласти мне - Желаю власти!»

Китай в основном сыт. Задача, поставленная Мао, была решена Дэном в восьмидесятые. Страну удалось накормить. Четверть Земли перестала быть «миром голодных и рабов»!  Не чудо ли?!

Сытому – есть что терять. Ему не нужен весь мир. Он голодного не разумеет. В этом - залог миролюбия.

Так ли это?

 «Мы сильны как никогда!» – голосует небоскребами КПК.

«Тогда мы ели рис и молчали, а теперь едим курицу и ворчим!» - сетует старшее поколение.

«Неудовлетворенность, обусловленная ростом потребностей, с одной стороны, и социальным расслоением, с другой, ведет к эпидемии «красных глаз» и озлоблению. Деревня измучена непосильным трудом и хроническим недоеданием. Небоскребы Города – символы ограбления Села. Ждите красных петухов!» – дацзыбает оппозиция.

А я не знаю, кого слушать.   Надо идти к Учителю.



Рекомендовать запись
Оцените пост:

Показать смайлы
 

Комментариев: 0




Мітки / теги
Александр_Бирштейн :: Александр_Володарский :: Алексей_Курилко :: Анна_Порядинская :: Виктор_Некрасов :: Віта_Пахолок :: Владимир_Спектор :: Вячеслав_Рассыпаев :: Вячеслав_Слисарчук :: Евгений_Черняховский :: журнал_"Радуга" :: Инна_Лесовая :: клуб_"Экслибрис" :: клуб_«Экслибрис» :: Марианна_Гончарова :: Михаил_Юдовский :: Никита_Дубровин :: объявление :: обэриуты :: оголошення :: поезія :: поэзия :: путешествия :: Риталий_Заславский :: рассказ :: рецензия :: Сергей_Черепанов :: стихи :: стихотворения :: Ян_Таксюр

Новини

анонси, повідомлення

Дорогие друзья - читатели журнала "Радуга"!

От Вас зависит, каким быть журналу в 2016 году.

В такое непростое для всех время нам необходима любая Ваша помощь: и словом, и делом.

Просим Вас не забыть подписаться на наш журнал.

Каждого подписчика, пришедшего в редакцию
(ул. Б. Хмельницкого, 51-А), ждёт подарок!

Подписные индексы:

74420

95025 (льготный, для библиотек)

По вопросам редакционной подписки обращайтесь:

тел. 2397381, 2397395.

Пишите нам, мы всё прочтём: rdga1927@gmail.com
Надеемся на плодотворное сотрудничество с Вами!


Передплатіть наш журнал

Подписные индексы:

74420

95025 (льготный, для библиотек)

По вопросам редакционной подписки обращайтесь:

тел. 2397381, 2397395
rdga1927@gmail.com



Школа-студия театра КХАТ
ВСЕМ, кто хочет найти себя, явить миру свои скрытые таланты, научиться красиво говорить, правильно презентовать себя в обществе, преодолеть боязнь публичных выступлений, научиться перевоплощаться в других людей, получить мастер-классы от ведущих актёров  театральной сцены, подготовиться к поступлению в театральные ВУЗы и бесплатно посещать все спектакли уникального театра в Киеве, поможет ШКОЛА - СТУДИЯ ТЕАТРА КХАТ!
Внимание! Объявляется ПЕРВЫЙ набор в Школу-Студию Театра КХАТ! Художественный руководитель курса - актёр Национального академического театра русской драмы им. Леси Украинки, главный режиссёр театра КХАТ, опытный педагог мастерства актёра, заслуженный артист Украины Виктор Кошель. Полная программа обучения включает: первые 3 месяца - подготовительные актёрские курсы, курсовой спектакль в конце первого года обучения, дипломный спектакль в конце второго года обучения, бесплатное посещение всех спектаклей театра, на втором году обучения выход на сцену в спектаклях театра, работа с ведущими мастерами  сцены. Прекратить обучение можно в любой момент, когда вы сочтёте, что получили достаточное количество знаний и навыков. 
Стоимость обучения для подростков и взрослых - 1000 гривен в месяц. До 1 декабря проходит акция для первых 10-ти поступающих скидка - месячный абонемент - 650 гривен. Оплата помесячная. Пробное занятие -150 гривен.

С надеждой на плодотворное сотрудничество Катарина, Виктор и Театр КХАТ :)

Мої Фото

Календар
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вск
         
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
ОБОЗ.ua