журнал "Радуга"

проза, поезія, літературний погляд, рецензії, галерея

logo-rs4g2.jpg
kiev-raduga  18.11.2010 16:30:00

Сергей Черепанов. Тайна - о – Пасхи (пасхианские хроники, сиречь тайнолюбы), ч. 1

”Втайне хранимое рассыпается – как жаль!”

«Ронго-ронго» в переводе П.Рубцова

Пролог

Заметим, автор еще ничего не рассказал, а слово это прозвучало уже трижды - в названии, в подзаголовке и в эпиграфе. Прозвучало по-разному, но все-таки это нехорошо. Читателю может надоесть. К тому же: и сто раз повторив «халва» - сладко не станет. Скорее, наоборот. Впрочем, удвоенное а-а в обоих словах действительно усиливает восхищение, особенно, если произносить по слогам, с выражением, помогая каким-нибудь кавказским или азиатским жестом. Хал-ва!

Поиск синонимов и близких по смыслу слов-заменителей - дело не простое. Например, утроенное а в слове загадка граничит с чрезмерностью. Малые дети и пираты любят такие слова (каравай, барабан, ананас, Карабас, карамба!), но суть при этом, увы, облегчается, упрощается, что-то теряется, пока не могу сказать, что именно.

Секрет - тоже  не лучшее слово. (Секретные службы всегда чем-то попахивают, скользким, липким...)

Чудо...  Близко, конечно. Но как истерто, как захватано клерикальными ручками, куда тем спецслужбам.  С ним нужно быть... мало сказать -  осторожным. Иначе уведет в сторону,  испортит впечатление от правды повышенным  «градусом» восторженного изложения.

Икс, как символ неизвестного, или же - (...) или - «...», причем можно без скобок и кавычек; рамочный вариант хорошо передает фундаментальную троичность (троеточие), но не содержит и грана особенного, и тени намека. Удвоенное, и даже утроенное а  - уже что-то. А точечки - это даже не слово. Нет, это  не путь.

Рапа-Нуи - так называют остров аборигены - предполагая, видимо, что  экзотическое имя  с вопросом (Ну и?) придаст дополнительную притягательную окраску... Ну и, уважаемый читатель, уловили? 

Пасха, понятно, говорит нам больше, чем Рапа-Нуи. Но иудей и католик подумают о разном, а она-то  - одна...

Странник мужского пола пойдет за ней - как за  Ней.  Изумительное слово - Незнакомка... Сводящее воедино женское и загадочное, и потому удваивающее кураж и авантюры, неразделенное чувство тоски, ревность и рыцарскую преданность...  Заметим, однако, что, отправляясь в поход,  настоящий путешист, не задумываясь, сменяет Ее на тютюн та люльку и уж точно не возьмет с собой на корабль.  И не надо обижаться, кричать «изменщик!», швыряться в спину уходящего ценными предметами. Предполагаю, что именно в устах оскорбленной женщины, слово странник прозвучало  как странный, читай - «слегка того» или просто - дефективный. А дорога, по которой он идет - проклятой. К примеру, у Эдуарда Багрицкого: Кто увидел дым голубоватый, Подымающийся над водой, Тот пойдёт дорогою проклятой, То есть Звонкою дорогою морской, где женщинами и не пахнет...

И все же чаще бывает иначе. Помните Степана Сундукова, физика из кинофильма «Три плюс два»? Типичный странник-хроник, увлеченный всем, кроме женщин. Но и он, дочитав детектив до конца, восклицает: «Представляешь, Джексон оказался женщиной!». Вот уж действительно, деваться от Нее  некуда. А раз так, то по законам любого, в том числе и детективного жанра, и мы могли бы дать ей какое-то красивое женское имя, или фамилию. Джексон, например. Тем самым, подчеркивая женолюбивое восприятие тайны.

- Четвертый раз обмолвился автор, - хихикнет въедливый читатель, сам того не заметив, что прошел тест на  минимально необходимое читательское терпение.

Итак, Пролог за плечами. Впереди - новые испытания. И среди них - текст-лабиринт - микс из путевых заметок, научно-популярного эссе, мистического триллера, фоторепортажа, поэтических зарисовок и иронического рассказа.

Иначе...?  О ней? Не знаю... 

1 Остров Пасхи...

 С чего же все началось? С  карты, обнаруженной в музее Куско? Или запотевшего иллюминатора? Когда летел домой с Юкатана, на стекле мелкими капельками проявился крылатый контур, как оказалось потом - силуэт острова...  А может - с узора на вязаных перуанских носочках? (см. эпилог)

Сейчас я уже понимаю, как важны были эти знаки, эти подсказки шепотом. И все же они возникали вдруг, будто бы случайно, и, казалось, могли стать только поводом - никак не причиной. 

Но были еще его книги. (портрет Хейердала - лучше - с альпенштоком или веселый молодой) Они приходили не часто, может быть раз в пятилетку, и я каждый раз погружался в очередную, точно в похожий, знакомый, повторяющийся сон и жил в нем около месяца и даже более.

Он приходил, и с каждой прочитанной страницей говорил все настойчивей: - Они ведь тоже приплыли сюда с востока. Такие же были неугомонные. А может, им пришлось уйти? Война, или какая другая причина? Мачу-Пикчу, оставленный город!.. - приходил и принимался убеждать, уговаривать, в последние годы - все уверенней: - Ты же был и в Перу, и в Мексике, знаком с индейской культурой. Ты  можешь сравнить, почувствовать. И мне помочь, доказать…- звал, нашептывал.  И туф - теплый, шершавый туф далеких статуй - просился в  руки; мне казалось, вот я приеду, пойду, побреду - и непременно что-то откроется новое,  сверх того, что открыли ему. Ему показали индейский след, а меня манят четырехпалыми.   Не случайно же манят?

Конечно, и мне хотелось узнать, кто и когда прибыл на остров, почему  возводили статуи, что с ними было потом, и что написано на табличках «ронго-ронго», и что прячут потомки длинноухих в родовых пещерах...

Хейердал

убеждал

наповал.

Потому я и вещи собрал.

                                      Тур манил,

        Тур манил,

Тур манил.

Потому и билет я купил.

Добежал, долетел.

                                                                          

И взобрался - расправил - взлетел.

 

И поплыл...

И, как голубь,

                        об этом

                                     запел.

Некоторые  думают, что секрет этого стихотворения прост и очевиден: голуби, якобы, не поют. А, стало быть, все эти россказни - и Тура, и мои - не дороже голубиной песни.

Что ж, голуби действительно не поют. Но почему слова любви принято называть воркованьем? Не эта ли невнятица, клокочущая в груди у самого сердца - и есть то наречие, сбивчиво-взволнованное, скрывающее прямой смысл ради глубинного, та песня любви, предшествующая воспарению и полету?

Я понял, что не прямым путем надо идти, а кругами, семеня вокруг нее бесконечными восьмерками. Принимая ее, как есть, прощая недосказанность и скрытность. И  поведать о ней следует - воркуя, то есть  так, чтобы ни в коем случае не спугнуть, а лишь обозначить. Намекнуть, но не раскрыть. Не в этом ли и состоит искусство? Не в этом ли, голуби мои, - призвание тайнолюба?

2 В мае 2004 года я отправился на край света. 

Мне казалось: самая удаленная точка на Земле должна хранить самое, что ни на есть удивительное, сокровенное.

Я не думал о том, что для каждого места на Земле есть свой антипод. Земля, как ни крути – шар. Я почему-то был уверен: именно мне отведена роль (нет, не то, не то!)…  именно меня… (ах, все не так, не так!) Странно и непонятно откуда, но я верил - пойду по наитию - и она не подведет. Поглядит, улыбнется хитренько и маленькую, малюсенькую щелочку приоткроет. А там?!…

Честно говоря, я не знаю, что это было. Где - правда, а что приснилось. Имею ли право рассказать об этом. Идут года, я пишу все новые и новые варианты. Когда это кончится?..                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                      

3 Аэропорт в Мадриде

По дороге на остров две пересадки. Первая в Мадриде. Часов пятнадцать пришлось коротать, засыпая над книгой, просыпаясь.

-  Туда?

- А-а?

На меня глядел коротышка: седой, большеголовый. Уши в стороны, глаза навыкат и моргает точно сыч. Из  переполненного ворота ковбойки густо, как мыльная пена, курчавится грудь. Джинсики потертые, армейский ремень, бывалые кеды – (я таки заснул).

- Туда? - указывая на  книгу, ухал чебурашка, - в молодости, видать, невыездной, а сейчас – ринувшийся, - Туда?

- Да… А вы – оттуда?

- Оттуда, оттуда…- щеки его горели, -  Оттуда… Но вам слушать меня не советую. И вообще никого слушать не советую! Только сам! Лично, персонально, своими руками-ногами-глазами-ушами-ноздрями. Чем еще? А? И не торчать в Сантьяго, делать там нечего. Нам - нечего. И нечего улыбаться! В Ло Вальдес! Поезжай в горы. Жди рейса там. Заодно и проверьте, кто этот Клаус, доктор Клаус… Старик, конечно, врет…Что он знает о виракочах?! Но, нет, не слушайте, не слушайте меня. Найдите его! Впрочем, он сам вас найдет, - жалкий, маленький такой, вроде меня.  Шут гороховый. Псих. Ну, псих же! – он пошел прочь, тут же вернулся, сунул бумажку с телефоном – Эдуард, Эдик -  и искательно так, - Сообщите? А? Хорошо? – И пропал.

Лайнеры двигались по полю, взлетали и садились. Мелькали флаги и названия авиакомпаний. Суетилась аэродромные службы. И пассажиры куда-то шли, торопились... Мне вдруг показалось, что он размножился и то там, то здесь светится из толпы, улыбается мне  - безумный, озабоченный  и счастливый. Эдик клонировал. Он машет, делает в воздухе пальчиком - «пиши» и «звони» - всходит по трапу, оглядывается, приникает изнутри к иллюминатору...

Неужели все это ради него - моего читателя?

 

4  Что такое путешизм

Приделать к лыжам паруса

И взмыть под небеса!

Вот это - жизнь! Вот это – да!

Вот это чудеса!

 

Сенкевич сказывал: - Мой свет!

Я видел во сто крат...

Я на плоту встречал рассвет

И под землёй – закат...

На дельтаплане меж холмов,

В акульей глубине...

Что Таратута? Что Крылов?

Нет конкурента мне!

 

Но телевизор выключал

Не маменькин сынок.

И детский велик свой качал он,

Глядя на восток...

Рюкзак набит.

Блокнот, фонарь,

Сухая колбаса.

От солнца шапочка, словарь...

Осталось полчаса...

 

Приходит мама в три часа...

Осталось полчаса...

Приделать к лыжам паруса

И взмыть под небеса!

 

Эти строки написаны давно. А пришли на память по пути на остров. Почему? В общем-то, понятно. По сути, мало что изменилось.  Перед вами  -  путешист, отягощенный застарелой, приобретенной еще в раннем детстве хронической и неизлечимой туризмо-хейердалью. В аэропортах она обостряется, заставляя сторониться и одновременно тянуться к таким же, как я, странникам-хроникам, склонным валить на собеседника гигабайты восторгов и околонаучной ерунды, привязчивым и нудным, беспокойным и все же, - странным, то есть необычным, интересным, удивительным, с надеждой, что и я такой же.

Я слонялся по аэропорту. Тайнолюбие, приправленное тоской, горчило, вольный ветер доносил сладковатый привкус сожженного в турбинах керосина. Предчувствие того, о чем ничего не сказал этот чебурахнутый Эдик, гоняло меня от бутика к бутику, и не хотелось ничего: ни размышлений, ни стихов, ни заметок.

  

5 Мадрид - Сантьяго-де-Чили (перелет)

”Любопытство и тайнолюбие – суть противуположности: первое -  пытает,  убивает тайну, второе – лелеет, хранит. ”

Из старинной книги без обложки

От Мадрида до Сантьяго тринадцать часов лету. В полете время тянется дольше, это и хорошо, я достал книжку, блокнот, ручку…

- ”Аку-аку”?...1)

Рядом в кресло уселся широкий, вальяжный. Чем-то похожий на писателя-графа Алексея Толстого. Поначалу он пробовал уснуть. Ёрзал, подкладывал подушку, возился с пледом, листал журналы, заговаривал с соседями. Я хотел тишины и неба за бортом. Он – слушателя.  А как увидел книжку и блокнот - расплылся, облизнулся. (На странника, однако, не похож. Хотя, есть, наверное, и такие...) И я понял:  деваться некуда. Все-таки мы оба, как в «Аэлите», летим  туда. Получается, однопасчане. 

- ”Аку-аку”? Пишете, значит... Понятно… Фокус в том – слушайте сюда! - в том, что вы хотите найти  объяснение. Раскрыть! Грешным делом и я, под влиянием вашего Тура и нашего Юры (- Сенкевича? – Кнорозова!), и я влез в полемику, окунулся в мифы, археологию. Брал широко: и связанное, и не связанное. Фестский диск, рисунки Наска... Я проработал всё.  Пирамиды майа, мегалиты Мальты...

Он бубнил: пирамидымайа, мегалитымальты...   и мне, засыпая… «старыйбарабанщик, старыйбарабанщик...» - приговаривает папа. А я прошу - про пиратов... И папа ложится рядом, и тоже прикрывает глаза, начинает...  - «Земля! Земля! - закричал впередсмотрящий...»

6 Остров Мечты (Сон №1 - дневной)

Я себя назначу капитаном.

Магеллан – фамилию приму.

Может быть, еще остались страны,

Страны – неизвестные кому?

  

Есть такой – он скрючился за партой.

Он отличник, он другим пример.

Но раскрасить контурные карты

Снова помешал ему Жюль Верн.

  

Это он, как кондор в поясницу,

Впился  и носил меня с собой…

  

А теперь она поставит "птицу",

Покачав седою головой.

 

 Скажет:

-                                 Черепанов, ты скатился!

Что же дальше?! Физик говорит...

  

Если ты учителем родился,

Должен знать, что дальше – Майн Рид.

 

Сколько же прошло? Мнебыло… двенадцать? ... ”На суше и на море”, альманах ”Искатель”, ”Вокруг света”, ”Клуб кинопутешествий”... И ”Остров сокровищ” с картой острова, да-да, с той самой картой сокровищ на форзаце, и ”Таинственный остров”... Собственно, все приключения и фантастика, все, что бы ни читал или смотрел,  все питало любопытство и удивление…

Помните?

-   Гонь…, гонь… Па-та-гонь…и…я! – пел Паганель по слогам , выпевал, глядя далеко в даль, туда… - Ландия…, ландия… Зе-ландия! Новая Зеландия! - И хотелось подпевать: «Ка-пи-тан! Ка-пи-тан! Улыбнии-тееее..сь!»

 Она рождалась из слова, темного, иноплеменного. Из малого смешного кусочка, из слога, из буковки – и расширялась до размеров паруса, прерий или пампасов, до огромного, бесконечного мира.

Так начиналось...  «А, ну-ка, песню нам пропой, веселый ветер...» Паруса…  Мне уже восемь. После фильма,  ночью, когда все спали, меня унес кондор, так впился! Утром я  пошел умываться, и мама увидела царапины, следы от когтей (три – так, и – напротив - большой), и все пытала, прижигая зеленкой, - ”Где же тебя угораздило? Как?” А я супился, молчал... Молчал, как Мальчиш-Кибальчиш, еще не понимая, но чувствуя, - моя тайна может быть и поважнее.

Мне - шесть. Я один дома. Я боюсь. Бабушка приедет только через час. Мне страшно, как Робинзону. Я закрываю дверь из комнаты в прихожую, потом открываю настежь, чтобы вся она была видна. Там в углу темная кладовка.  Я снова закрываю дверь и сажусь у окна. На пустыре - никого. Ему было хуже...  Бабушка пришла!

Помню еще, мама читает ”Русалочку” – а я поражаюсь, какая глупая: идти к страшной ведьме,  пить отвратительное,  делать операцию по разрезанию себе - на две ноги – хвоста, чтобы ступать по острым осколкам стекла, а в конце – умереть в пену? Зачем. Ради чего? Я не понимаю...

И  все же – еще раньше?  В три? В два года?  В докнижную, дофильмовую, додиафильмовую эпоху моей жизни, когда все было внове – и хороший, не сухой, в меру влажный песочек для пасочек, и белая пыльца от бабочки-капустницы на пальцах, и мокреющие от пальцев, смятые крылья стрекозы: Борька отрывал с мясом, а я смотрел.

Или еще, еще?

Новая с окошечками коляска,

И солнышко,

И Бабушкино лицо - Ба-ба! -  третьи звуки...

И Мамино, Мамочкино Лицо - Ма-ма! - вторые звуки...

И первые звуки - Агу-Агу! - лепечет внучек, а я слышу -Аку-Аку! - 

Или еще раньше, когда всё было тайной и восхищением.

До рождения, в генах, в крови, в родовой памяти...

Сказки сказывают, а серьезные историки подтверждают, что в глубокой древности царский детей, а часто и самого царя  держали взаперти, не позволяя показываться на глаза народу, общаться с простолюдинами, есть обычную пищу, ходить по земле. Так поступали, потому что верили: они - боги, пришедшие с небес, посланники Солнца. А, значит, для сохранения их божественной силы, позволяющей управлять стихиями, беречь землю от засухи, лечить, отводить зло и изгонять духов, хранить традиции и воспитывать молодежь  - для этого необходимо заточение, лучше - в башне, еще лучше - в темнице.

... Бедные, бедные... Представляю, как вам хотелось вырваться, разбить оковы табу, сбежать и наполнить кровь пузырьками морского бриза,   впитать голубизну бесконечного неба-океана.

Первооткрыватели, миссионеры, благородные пираты...

Ваш путешизм -  недуг царственный.

Разнообразие ваших судеб иллюзорно - все вы прототипы капитана Грея из «Алых парусов» Александра Грина, или точнее - в роду у каждого из вас наверняка был царственный предок, страдавший - нет-нет, ни наследственной клаустрофобией или болезненной  тягой к перемене мест,  - и даже не страдавший, а сберегший и развивший в себе нечто возвышенное и здоровое, пусть немного аристократичное, скажем так,  голубокровную тайнофилию... 

 

Итак, что же такое путешизм? Наверное, это движение по жизни, когда впереди - невиданное чудо, а в сердце живет непрерывное восхищение, в глазах твоих с самого рождения, и даже - до него - восхищение. 

«Мы должны не терять этой способности - восхищаться - говорил о.Александр Мень, - способности свежо посмотреть на вещи, на своих близких, на окружающий мир - и стараться быть легкими на поворотах, легко жить. Уметь подняться над всем и быть вольными странниками. Мы же странники. Мы вообще здесь гости и пришельцы.» 

При-шельцы...

 

…А Хейердала я прочел только в 1970...



Рекомендовать запись
Оцените пост:

Показать смайлы
 

Комментариев: 1

Полностью можно прочесть http://www.cherepanov.kiev.ua/book2.htm




Мітки / теги
Александр_Бирштейн :: Александр_Володарский :: Алексей_Курилко :: Анна_Порядинская :: Виктор_Некрасов :: Віта_Пахолок :: Владимир_Спектор :: Вячеслав_Рассыпаев :: Вячеслав_Слисарчук :: Евгений_Черняховский :: журнал_"Радуга" :: Инна_Лесовая :: клуб_"Экслибрис" :: клуб_«Экслибрис» :: Марианна_Гончарова :: Михаил_Юдовский :: Никита_Дубровин :: объявление :: обэриуты :: оголошення :: поезія :: поэзия :: путешествия :: Риталий_Заславский :: рассказ :: рецензия :: Сергей_Черепанов :: стихи :: стихотворения :: Ян_Таксюр

Новини

анонси, повідомлення

Дорогие друзья - читатели журнала "Радуга"!

От Вас зависит, каким быть журналу в 2016 году.

В такое непростое для всех время нам необходима любая Ваша помощь: и словом, и делом.

Просим Вас не забыть подписаться на наш журнал.

Каждого подписчика, пришедшего в редакцию
(ул. Б. Хмельницкого, 51-А), ждёт подарок!

Подписные индексы:

74420

95025 (льготный, для библиотек)

По вопросам редакционной подписки обращайтесь:

тел. 2397381, 2397395.

Пишите нам, мы всё прочтём: rdga1927@gmail.com
Надеемся на плодотворное сотрудничество с Вами!


Передплатіть наш журнал

Подписные индексы:

74420

95025 (льготный, для библиотек)

По вопросам редакционной подписки обращайтесь:

тел. 2397381, 2397395
rdga1927@gmail.com



Школа-студия театра КХАТ
ВСЕМ, кто хочет найти себя, явить миру свои скрытые таланты, научиться красиво говорить, правильно презентовать себя в обществе, преодолеть боязнь публичных выступлений, научиться перевоплощаться в других людей, получить мастер-классы от ведущих актёров  театральной сцены, подготовиться к поступлению в театральные ВУЗы и бесплатно посещать все спектакли уникального театра в Киеве, поможет ШКОЛА - СТУДИЯ ТЕАТРА КХАТ!
Внимание! Объявляется ПЕРВЫЙ набор в Школу-Студию Театра КХАТ! Художественный руководитель курса - актёр Национального академического театра русской драмы им. Леси Украинки, главный режиссёр театра КХАТ, опытный педагог мастерства актёра, заслуженный артист Украины Виктор Кошель. Полная программа обучения включает: первые 3 месяца - подготовительные актёрские курсы, курсовой спектакль в конце первого года обучения, дипломный спектакль в конце второго года обучения, бесплатное посещение всех спектаклей театра, на втором году обучения выход на сцену в спектаклях театра, работа с ведущими мастерами  сцены. Прекратить обучение можно в любой момент, когда вы сочтёте, что получили достаточное количество знаний и навыков. 
Стоимость обучения для подростков и взрослых - 1000 гривен в месяц. До 1 декабря проходит акция для первых 10-ти поступающих скидка - месячный абонемент - 650 гривен. Оплата помесячная. Пробное занятие -150 гривен.

С надеждой на плодотворное сотрудничество Катарина, Виктор и Театр КХАТ :)

Мої Фото

Календар
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вск
         
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
ОБОЗ.ua