журнал "Радуга"

проза, поезія, літературний погляд, рецензії, галерея

logo-rs4g2.jpg

Марианна Гончарова. Баклуши по-английски

Баклуши по-английски

Из книги «Моя веселая Англия»

Когда мои дети спросили, что же мне запомнилось больше всего, что понравилось больше всего в Великобритании, я ответила сразу, не задумываясь и однозначно: это был день, когда я никуда не пошла, никуда не поехала, ничего не переводила, а осталась в имении Максвеллов и била баклуши.

Читать дальше...


Відкрити

Виктор Котов. Человек, который смотрел на звёзды

Тёмная ночь. Воздух всё ещё дышит теплотой прошедшего дня. Жизнь насекомых только пробуждается. А всё вокруг спит. Деревья стоят огромною, сонной стеной и лишь иногда их спокойное, размеренное дыхание волнует ветер.  

Он играет листвой очень нежно, как будто боится разбудить этих молчаливых великанов, словно любящая мать нежно потрепывает своих детей за волосы, любуясь ими, волнуясь о том, чтобы не потревожить их сон. Мерцают звёзды...

Их очень много, их полнота завораживает, манит,  и ты уже не можешь оторваться от созерцания. Но вот среди великого множества этих далёких сиящих точек начинают вырисовываться силуэты, довольно различимые, но уже кричащие о себе, вместе с очертаниями появляются характеры, мысли...

Первой перед глазами предстала девочка, о которой нельзя сказать, что она очень красива, да, она не прекрасна, но в ней что-то есть, нечто такое, что заставляет померкнуть любую красоту, это что-то врывается в тебя, окутывает все твои мысли и чувства, заставляет полюбить себя так сильно, что ты уже не можешь думать ни о чём другом... Ты смотришь...

Но вот, из звёзд, медленно и неуверенно начинает появляться мальчик - он очень стеснителен, хотя старается этого не показывать. Он задумчив и даже влюблён - настолько сильно, что не может управлять собой, он растерян, видимо, такая любовь посещает его впервые. Я не говорю о минутных влюбленностях или сильной привязанности, которую многие нарекают любовью, я говорю о любви такой, какая она есть и какой должна быть, когда ты не можешь думать ни о чём другом, твой разум заливают чувства, и ты теряешь рассудок. Ты плаваешь в море любви и оно играет тобой как хочет, может быть штиль: ты находишься на плаву, и лишь легчайший ветерок поддерживает паруса твоей души, - ты спокоен; или же шторм: тебя бросает по волнам паруса, паруса едва-едва не рвутся, и бушующее море в любой момент может бросить тебя о скалы.

Именно таким мне открылся внутренний мир этого мальчика. Он растерян, он не знает, что с ним происходит, но именно он нашёл эту девочку среди миллиардов других, точно таких же девочек, он нашёл в ней то, чего не смог найти ни один другой. 

Именно этот мальчик увидел в ней это что-то, так и не замеченное никем другим. Он потянулся к ней, а она его не замечала. Она смотрела в стороны, радовалась жизни, ей было хорошо, как бывает хорошо беззаботной бабочке в тёплый летний день. Она просто не знала о том, что есть такой мальчик, и что он очень сильно страдает и мучается, потому что она его не заметила.

Быть может, всё могло закончиться иначе, если бы мальчику хватило смелости подойти и обо всём ей рассказать, но они не могли подойти друг к другу, они просто безмолвно рисовали мне эту грустную историю любви.

А потом мальчик стал расплываться, чёткость его черт растекалась как чернила по мокрой бумаге, и он беззвучно растаял в глубоком омуте звёздного неба. А девочка осталась такой же обычной, но в то же время по своему прекрасной и манящей, она дышала живым воздухом этой ночи, и она станет ещё прекрасней, если узнает, что её когда-то по-настоящему любили.

Я сделал глубокий вдох - и вместе с воздухом в меня вошла часть души этой ночи, красивая история про мальчика и девочку, и настоящую любовь... Я заплакал...


Мітки / теги: Виктор_Котов, рассказ
Відкрити Коментарів 13

Марианна Гончарова. Ночная котлета (почти мультфильм)

Они вломились в купе и, чтобы не терять времени, сразу сели покушать. Вжик, вжик, вжик – три сумки были мгновенно раскрыты, и из каждой из них появилось по увесистому пластиковому контейнеру. В одном были овощи, в другом хлеб, а третьем, плотно утрамбованном, – что-то мясное. Она выуживала вилочкой то ломтик сала, то колбасы, то котлетку. И медленно, вдумчиво, с любовью ела. И совала мужу.
– Будешь этот кусочек.
Причем это не вопросом. Это приказом.
– Э эагу уэ!!! – возражал муж с набитым ртом.
– Скушай, я тебе говорю, кусочек! – командовала. – Пропадет. Оно не доживет до утра. Оно же задохнется в этой коробке, в пластике, до утра.
– Ничего не задохнется. Ты не закрывай. Пусть оно дышит. Остальное съедим утром.
– Хорошо, – согласилась она,-– съедим остальное утром. Надо же будет утром тоже покушать. А то что же мы будем кушать утром?

И она не закрыла. И оно стало дышать.

Оно так дышало, просто ужас.

В вагоне выключили верхний свет. Вот эти наши местные поезда! Прямо как в пионерском лагере. Десять часов. Отбой. Хочешь не хочешь, ложись.

Я не хотела, но легла. Лежу. А контейнер дышит. Жареным. Да еще с чесноком. Я этот запах не переношу. Я не могу, когда дышат жареным, да еще с чесноком. Она напротив:

– Ухр-р-р-р-р, хр-р-р…

Ее муж сверху:

– Хр-р-р-ахр-р-р…

На столе – пластиковая коробка. Там – которое не должно задохнуться. Его съедят утром. Оно пахнет. Оно пахнет жареным. Жареным-пережареным. Пахнет и пахнет. Да еще с чесноком. Как ни повернись, как ни ляг, – пахнет.

Я прикрыла глаза. «Завтра у меня такой тяжелый день, – думала я. – Нет, не высплюсь. Потому что оно – это ужасное – дышит…»

Из контейнера вдруг послышалась какая-то возня, раздалось чье-то кряхтенье. В тусклом свете показалась одна маленькая мультяшная ручка, вторая, потом ловко подтянувшись и перекинув ногу через бортик, из контейнера вылезла Котлета. Она постояла на столе, покачиваясь в такт поезда, и села на край, свесив ножки. Затем, закинув ногу на ногу, обратилась ко мне.

Читать дальше...


Відкрити

Марианна Гончарова. Про девочку Машу

(Посвящается Маше, которая иногда не верит в свои силы, а напрасно, Маша!)

В большом доме на горе живет моя друг Маша. Это Том Сойер в… хотела написать «в юбке», но Машка юбок не носит. 
У Маши есть младшая сестричка. Допустим, Оксана. 
Маша приходит ко мне учить английский язык. Она очень легка в беседе, подхватывает новые слова слету, хорошо понимает. Ну и в чувстве юмора Машке нельзя отказать. 
-- Какую цель вы преследуете, Мэри, когда вас оставляют присматривать за вашей сестрой?
-- To survive. – немедленно мрачно брякает Мэри-Маша. (То есть, выжить)
В следующий раз Маша рассказывает сказку «Золушка» от имени тыквы. Довольно ироничная история заканчивается резюме: «И каждая тыква мечтает стать каретой», добавляя торжественно: «А не тык-вен-ным супом!» Помолчала, подумала, облизнулась и плотоядно мечтательно завершила тираду: «С се-е-е-емечками»
Ай да Маша-Мэри! 

Читать дальше...


Відкрити

Марианна Гончарова. Мотя-Мотя

Всех детей, которые ехали в июле в этом поезде на море, собрали в нашем третьем вагоне. Или почти всех. Наверное, человек восемьдесят. Или даже больше. По крайней мере, нам так казалось. 

На самом деле малышей от двух до пяти оказалось всего-то человек пять или семь. Но! Всю эту горластую, отчаянную шайку возглавил Мотя. Мотя-Мотя. Да, тоже ребенок. Маленький двухлетний щуплый мальчик с соской-пустышкой в зубах. Но он оказался главным. 

Читать дальше...


Відкрити Коментарів 19

Александр Володарский. Психотерапия

Кто про что, а я снова про Майю Михайловну. Ибо в эти последние дни: «во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины» - она одна была мне «поддержка и опора». Потому как именно русский и украинский язык, на которых я беспрерывно читал новости, посты и блоги в Интернете, лишали меня, как и всех нас душевного равновесия. И только безмятежная Майя Михайловна давала возможность улыбнуться и расслабиться…

Майя Михайловна живет без Интернета. Несмотря на весьма преклонный возраст, она находится в достаточно ясном уме, добром юморе, но не в светлой памяти – склероз. Каждый день я прихожу к ней вечером, чтобы дать лекарства и снабдить продуктами. Майя Михайловна, традиционно встречает меня такой улыбкой, будто мы не виделись вечность.

Читать дальше...


Відкрити

Сергей Черепанов. Понедельник, вторник... / Начало

О погоде на территории еврейской части Советского Союза: переменная облачность, в областях Украины возможны осадки.
Газета «Вечерний Киев», 1953, январь

Список Шиндлера выставлен на аукцион.
Интернет

1953, Киев, угол Жилянской и Горького

Дом – двухэтажный, со слуховыми трубами с первого этажа на второй. «Стены имеют уши» – повторяет Соня и подходит к отвору слуховой трубы, осторожно вытаскивает небольшую подушечку и, прикладывая палец к губам, не без удовольствия разбирает таранчихино шипение и визги.

– Таран, – понизив голос, транслирует Соня, – опять явился в стельку – и это управдом? Это достойный пример для нашей советской молодежи?! А коленом под зад и к чертовой матери! – сорвалось однажды у нее в присутствии бабы Хаи, и как она ни жалела и каялась, – а слово не воробей, – Таранов «писал», все знали.

«Писал» – означало «стучал», или «сигнализировал», проявляя большевистскую бдительность, или «докладывал», или «капал». Много разных синонимов придумал наш, прошлый век.

Но так было не всегда. Еще при царе, проживал здесь писатель, философ, профессор Киевского университета, к мнению которого прислушивались и видные деятели и простой народ...

Настоящий писатель, без кавычек.

Читать дальше...


Відкрити

Сергей Черепанов. Понедельник, вторник... / Окончание

Радик напрягся.

– Насчет Насти. Хороший работник, рекомендую оставить.

– А-а, о чем речь, и я хотел… – облегченно вздохнув, запел Радик.

А ждал ведь чего-то другого. Интересно – чего?..

1953, январь, 13 (вторник), 17.00

Таких было сделано всего три. Директору завода Растегаеву, парторгу ЦК ВКП(б) на заводе и ему. Ему, правда, попроще – в кремлевской башне часы не шли – так, бутафория, но в остальном – и башня в центре и фрагменты кремлевской стены по обе стороны и круглые башенки-чернильницы и отдельно стакан для карандашей и подставка для ручек – все было из нержавейки, полированное, с рельефом в виде кирпичной кладки, с красной звездой на башне. И патроны – тоже из нержавейки, как пуля так и гильза – стояли по два, как часовые у каждой башни... Говорили, такой же, якобы, чуть ли не у Самого – ну там понятно материалы другие, и звезда не эмалевая… Но сам факт. Важно, что такой же… Всем хотелось походить, хоть чем-то. У кого френч сходного покроя, у кого – размашистая подпись красным карандашом, у кого – манера говорить, твердо, отделяя слова, а то – с прищуром, ловко так выводя на чистую воду, даже, можно сказать, весело. У кого взгляд, что слуховая труба.

Читать дальше...


Відкрити

Михаил Юдовский. В ночь после выборов...

В ночь после выборов приснилось Порошенке Петру Алексеичу, будто стоит он перед стеной, а рядом с ним тезка его, Петр Алексеич Романов-Первый.
– Ну, Петр Алексеев сын, – молвит тезка Романов, – руби, собака, окно в Европу.
– Отчего ж не дверь? – справшивает Петр Алексеев сын Порошенко.
– А на что тебе дверь?
– Входить сподручней.
– Так и выгонять через дверь сподручней. Руби окно.
– Да ведь не пролезет же никто в окно!
– И не надобно никуда лезть. Сиди у окна, любуйся на Европу и бранись, чтоб душу отвести. У нас все так делают. Поверишь ли, не то что в окно – на обычную печную заслонку пялятся, матом-матерком Европу кроют, а на душе такая благодать, что хоть криком кричи. Топор тебе пожаловать? Справный топор, всё рубит – и головы стрелецкие, и бороды боярские, и окна в Европу.
И задумался Петр Алексеевич который Порошенко. Но тут возник подле Романова-Первого Рональд Уилсоныч Рейган-Американский и прорек:
– На что тебе топор? Возьми динамит. Mr Poroshenko, tear down this wall. Снеси эту стену нах.
– А я говорю – топор! – горячится Романов-Первый.
– А я говорю – динамит! – возражает Рональд Американский.
– Топор!
– Динамит!
Муторно сделалось Порошенке Петру Алексеичу и стал он просыпаться. А напоследок примерещилось ему, будто по окраинам его сновидения бродит на стершьих ногах и о щучьей голове разбойный человек Володька Кайло и приглядывает, что тут можно скрымздить, а что отдонбашить.

Відкрити

Леся Тышковская. Молитва о чуде

Кто может – пишет стихи, кто не может – пьет, чтобы усыпить свое горе, кто может – молится, а кто-то идет на площадь, чтобы встретить смерть героем. Я останавливаю слезы – мне стыдно за них,  и за то, что я не там, а в  центре Европы, и за то, что провидение  позаботилось, чтобы я дала и хранила жизнь своего ребенка здесь, когда в моем родном городе, давшем жизнь мне, сотни людей прощаются с ней.
Я пытаюсь вырваться из плена любви – и оставить свою семью – но сердце не соглашается с потерей ни в чем неповинной дочери, прожившей неполные четыре года, которая будет оставлена, возможно, навсегда, чтобы ее мамочка несколько часов поиграла в героиню, умирающую на площади со своим народом. И я не покупаю билет на самолет, и, для чего-то болея вот уже два месяца, даже не выхожу на площадь перед Пантеоном, чтобы успокоить свою совесть, присоединившись к бессилию эмигрантов, бывших украинцев, многие из которых уже поменяли свои национальности, но продолжают устраивать патриотические манифестации.
Я остаюсь дома, перестаю звонить и отвечать на телефонные звонки, часами сидеть в интернете и перед телевизором, чтобы узнать часть правды о том, что происходит в моем родном городе. Я закрываю глаза и вижу Майдан таким, каким я увидела его накануне войны во сне – под снежными сугробами и  тысячами новогодних огней. Я почти летела над ним, так мне было легко и восхищенно. Еще никогда он не был так сказочен. И я повторяла кому-то, идущему рядом: это мой, это мой город, смотрите какой он красивый!
Я наутро, включив телевизор, я увидела совсем другую картину: обугленные здания, почерневший снег, дым, затмивший небо, и раны на телах воюющих.  Я начинаю вспоминать  свой сон. Лишние кадры проносятся в сознании. Пустяки, о которых забыла:  случайно порезанная алюминием от лекарства губа, как раз перед тем, как уснуть, я пытаюсь остановить кровь борным спиртом, а она, как назло… Да ну ее, эту губу, нужно придумать, что делать с обожженными руками и ногами, которые я помазала просроченным бальзамом, привезенным когда-то из Киева.  Упорная   привычка искать даже медицинскую помощь у себя на родине… Почему же так больно? Откуда эта боль во всем теле? Как будто сквозь тебя пролетают снаряды, а ты  даже не знаешь, с какой стороны стреляют, и главное - за что, и бродишь потерянно по полю боя, не зная, чем помочь озверевшему миру, а может уже лежишь, ведь  твое тело и есть это поле… Какая нелепая ночь. Раненая на всю голову… Нужно скорее заснуть и увидеть что-то хорошее… Снежную ночь в  Киеве. В Париже в этом году так и не выпал снег…
Я  закрываю глаза. Исайя, кажется, говорил, что нужно закрыть глаза на ужас происходящего и тогда ты сохранишь свое небо, в котором говорит с тобой Бог. Но в эту минуту совсем не думается по-библейски. Я закрываю глаза, чтобы ни один посторонний кадр больше не проникал в мое сознание, беру первую картинку из моего сна – снежный сон праздничного города – и накладываю на вторую, телевизионно-реальную. Совсем как пленку, которую прощелкали дважды. Снег попадает в обугленные рты развалин, на горящих и простреленных людей, на  дымящееся оружие, перебинтовывая кровавые кадры белоснежным покоем. Сквозь него проступает кровь, и он становится розовым. Пусть,  соглашаюсь я, продолжая сеять розовый снег.  Он падает на тех, кого еще не довезли до госпиталя. Он успокаивает их, врачует. Боль в моем теле, как будто служившем полем боя в течение двух месяцев Майдана, начинает  утихать. Снег покрывает оружие, гасит пламя. Милость неба падает на изможденные здания, утоляя жажду обуглившихся ртов. Жар в моем теле спадает. Розовые сугробы  охлаждают мой стыд, накрывают с головой,  погружая  в одно пространство с теми, с кем я хотела в эти дни дышать и задыхаться одним воздухом.
Уставшие от войны люди поднимают глаза к небу и протягивают руки к исцеляющему снегопаду. Солнце просачивается сквозь остатки дыма, заглядывает в потухшие глаза, ложится на посеревшие лица,  окрашивает румянцем надежды.
Я открываю глаза, но остаюсь там. Мне  еще нужно придумать, как поскорее передать деньги в больницы, чтобы те из воевавших,  кто готов согласиться в  своем сердце на мир, получили еще один шанс на жизнь.  Но мне хочется верить, что мой снегопад хоть немного приблизил наступление тишины.

Відкрити

Александр Бирштейн. Лыжи

Гениталенко приволок домой лыжи. Зачем они ему понадобились в июле, и где он их взял, осталось тайной. Впрочем, осталось тайной и то, как он вообще попал домой. Гениталенко смутно помнил, как с труппой товарищей вышел из райотдела на Греческой, как дошли до подвальчика «Два Карла»… А потом – провал покруче того, куда М.Ю. Лермонтов отправил Грушницкого.
Кстати, некоторую положительную роль лыжи сыграли. Супруга сержанта Гениталенко Дуся, как их увидела, так на некоторое время потеряла дар речи. Что позволило сержанту отрубиться без всякого предварительного скандала.

Читать дальше...


Відкрити

Александр Бирштейн. Греческая трагедия

Если, выйдя из нашего двора, повернуть направо, то через три минуты вы будете у входа в парк Шевченко. А от входа чуть справа расположен Зеленый театр – место очень популярное. Летом театр не пустовал никогда: то джаз, то концерт, то спектакли какого-то театра. Об одном из спектаклей, который посетила делегация во главе с тетей Марусей, я и хочу рассказать. Культурное мероприятие началось со скандала между тетей Ривой и дядей Петей. Рива хотела пойти в театр, «как все нормальные люди с мужем», а дядя Петя хотел играть в домино. Аргументы дяди Пети были очень весомыми, но в театр он все-таки пошел. Видимо, все остальные люди из двора были, по Ривиной классификации, ненормальными, ибо и Маруся, и Сима, и тетя Аня отправились без мужей, которых, собственно, и не имелось.
Читать дальше...


Відкрити

Александр Бирштейн. Змея и чаша

Начало девятого класса ознаменовалось для нас приходом в школу новой медички. Старая – в прямом и переносном смысле – не то поменяла работу, не то ушла на пенсию. А новая была токи-токи из гимназии, то есть, из Медина. И, конечно, развила бурную деятельность. А не надо было! Особенно в нашем классе. Он ведь был не то, что дружный, но уж больно пакостный.
В один прекрасный день сперва девочек, а потом и ребят из класса вызвали в медпункт, выдали по именной пробирке и велели пойти в туалет и пописать в нее. Опасения, что пробирка для этого дела маловата, были в издевательской форме отвергнуты, более того, нас проводили напутствием насчет помыть руки.

Читать дальше...


Відкрити

Александр Бирштейн. Окрошка

О том, что мадам Берсон любила пожрать, знают, по-моему, уже во всем мире. Тогда, в те еще безопасные времена, люди тоже об этом знали, но как-то спокойно. Опять же, вкусная еда, это вкусная еда. Особенно в Одессе. Главное, чтоб на коровьем масле. А что: пирожки или яичница – не суть.
Ох, заболтался. Я ж о мадам Берсон. И о том, как она дядю Петю с тетей Ривой чуть не поссорила. Нет-нет, она ничего пакостного не хотела. Разве что, пошутить…
Дело летом происходило. А летом, если кто не знает, у нас жарко. И пить хочется. И на первое свекольник холодный делают или холодную же окрошку.
У мадам Берсон свеклы не было. Забыла купить. И на базар мотаться лень. Поэтому она на окрошку надеялась. Дешево и сердито. Кваса литр – двенадцать копеек, колбасы докторской сто грамм, два яйца крутых и овощи. В рубль уложиться можно. И литр еды! Как раз пообедать!

Читать дальше...


Відкрити

Александр Бирштейн. Штрудель

Тетя Маруся и мадам Берсон вели важный разговор. Посреди двора, разумеется.
- Маруся! И что ты собираешься печь на пурим? – спросила мадам Берсон.
- Штрудель! – ничуть не удивилась Маруся.
Читать дальше...


Відкрити Коментарів 1

Александр Бирштейн. Билет в лотерею

– Разлепите глаза, Межбижер, и посмотрите совсем вокруг! – сказала мадам Берсон.
Межбижер послушно завертел головой, как пропеллер с набалдашником.
– Смотрите сюда, – продолжила мадам, – вот есть аферистки Маруся и Рива, но они дуры!
– Почему? – трусливо прошептал Межбижер. Соучастие в таком разговоре было довольно опасно.
– Они сами у себя украдывают свое и мое счастье!
– Счастье? Как это?

Читать дальше...


Відкрити

Вячеслав Слисарчук. Заказная кража

После исчезновения одежды одного высокопоставленного лица, были активизированы все правоохранительные силы. И хотя вместе с ней были похищены деньги и драгоценности, это мало заботило хозяина. Ему был нужен только костюм, который воры унесли вместе с остальными вещами. Дело в том, что в кармане пиджака этого костюма чиновник оставил по оплошности документ государственной важности, который если бы попал в руки недоброжелателей, мог бы для хозяина иметь печальные последствия, и вот поэтому эту бумагу необходимо было отыскать в кратчайшие сроки. Это происшествие всколыхнуло не только город, область, но и республику. Читать дальше...


Відкрити Коментарів 1

Александр Бирштейн. Зуб

У сержанта Гениталенко заболел зуб. Левый, коренной, сверху. Да так, что спасу не было. Помаялся Гениталенко, полечился любимым лекарством - водкой с чесноком - и подался в поликлинику. А там ему облом вышел. Стоматолога отправили повышать квалификацию на курсы марксизма-ленинизма.
- Приходите в понедельник! – говорят, - Будет вам стоматолог.
Какой понедельник, ежели сегодня четверг, а зуб болит, зараза, так, что даже водка не помогает?
Преодолел Гениталенко свою гордость и пошел к дантисту Краснеру через дорогу. А Краснер его не принял.
- Частной практикой, согласно закона, не занимаюсь! – ответил. А сам подумал:

а) что с этого Гениталенко возьмешь?
б) ежели, что и возьмешь, то это, учитывая милицейскую должность Гениталенко, боком может выйти!
В общем, повторяю, не принял.
И пошел себе Гениталенко, имея, кроме больного зуба, еще и зуб лично на Краснера.
А тут Гениталенко повезло!
Во дворе он встретил сыночка Краснеров двенадцатилетнего Борю, которого даже в детской комнате милиции слегка побаивались. Боря трудолюбиво связывал хвосты двух котов, решив, видимо, определить, какой из них сильней и другого утянет. Коты, почему-то возражали и орали скверными голосами. К моменту встречи с сержантом Гениталенко, Боря уже приступил к самому эксперименту, но коты по заданной программе действовать не захотели, а, объединив усилия, обратили свои когти против Бори, попортив ему и так довольно паскудную физиономию. 
Надо сказать, что Боря неоднократно замечен был в глумлении над животными, за что бывал бит, даже палкой. Но не родителями, а окружающими соседями по улице. В числе активистов насчет поколотить Борю была замечена даже тетя Маруся. 
Итак, Гениталенко застал Борю при очередном издевательстве над животными. Вернее, к тому времени, уже животные издевались над Борей, но Гениталенко это проигнорировал и предварительно сделал Боре замечание. Мальчик на замечание сразу отреагировал, сказав сержанту такие слова, которые можно знать, только регулярно посещая общественную уборную на Греческой площади и внимательно читая на стенках все новинки.
Гениталенко с удовольствием повысил бы свое образование, но не с помощью этого отпетого рецидивиста-антикошатника. Тем более, зуб, зуб!
Гениталенко за ухо изъял Борю со двора и отвел в опорный пункт милиции. Заперев Борю в кладовку, обозначающую КПЗ, Гениталенко углубился в изучение Уголовного кодекса, подыскивая для Бори наиболее приятную статью. За этим занятием застала его мамаша Бори Краснера, общеизвестная по поводу черного рта, Слава Львовна.
Увидев Славу Львовну, Гениталенко слегка струхнул и рефлекторно поправил пустую кобуру на поясе.
- Где мое дите? – взревела Слава Львовна, простирая к Гениталенко сжатые кулаки.
- Сидит, голубчик, - хвастливо сообщил Гениталенко, - а подберу ему статью, вообще в колонию пойдет!
Слава Львовна тут же сообщила Гениталенко куда пойдет он, сержант, и что будет с его глазами (лопнут!), печенью (тоже лопнет!) и прочими гениталиями, если он немедленно не освободит страдальца-натуралиста Борю.
Гениталенко жутко обиделся за судьбу своих органов, перенес все это на органы государственные и пообещал воссоединить семейство Краснеров, но уже в камере. В доказательство он стал накручивать телефон, норовя дозвониться до райотдела. Убедившись, что Гениталенко тверд, как халва Одесской кондитерской фабрики, Слава Львовна перешла на внятную речь в которой превалировал вопрос:
- Сколько ты хочешь? 
Но Гениталенко вдруг ощутил себя честным, как пионерская клятва, и предложения Славы Львовны отверг.
В это время из кладовки-КПЗ разнесся душераздирающий вопль – это на отдыхающего Борю наступила мышь.
Не выдержав криков собственного ребенка, мадам Краснер решила упасть в обморок. Но не совсем представляла, как падают в обморок разжиревшие слонихи. На всякий случай, она испустила вопль:
- Убивают!
Обрадованные этой приятной новостью, соседи из ближайших дворов пошли посмотреть. И не прогадали, ибо посмотреть действительно было на что, а еще и послушать…
Ободренный наличием большого числа свидетелей, Гениталенко продолжил исследование уголовного кодекса и остановился на многообещающих статьях – «сопротивление при аресте» и «оскорбление органов». Теоретически навесив на Борю и мадам Краснер года по три, он возликовал и обнаружил, что зуб прошел. Это еще больше добавило Гениталенко уверенности в своей государственной правоте.
В это время в опорный пункт ворвался разгневанный дантист Краснер, прослышавший о том, что его семья репрессирована. Отдохнуть какое-то время от Бори и Славы Львовны он, конечно, был не против, но четко знал, что за арестом всегда следует обыск. А этого мероприятия он боялся панически.
Вид у Краснера был такой, что Гениталенко сходу ощутил: есть с кем разговаривать!
Подробности разговора с Краснером Гениталенко скрыл даже от супруги, что говорит о высочайшем уровне их секретности.
В результате, семейство Краснеров воссоединилось.
Что до Гениталенко, то, некоторое время спустя, он стал охотно улыбаться, демонстрируя желающим золотой зуб на месте бывшего хворого. Правда, злые языки утверждают, что Краснер слегка смошенничал, впарив участковому вместо золотого зуба обычный булатный.


Відкрити

Вячеслав Слисарчук. Последний галстук

Господин Дюплэ застыл в задумчивости, открыв двери зеркального шкафа. Здесь рядом с парой костюмов, на вешалке висело множество галстуков. При этом он обратился к людям стоявшим у него за спиной. «То, что вы здесь видите господа, это моя гордость моя коллекция. Но поверьте мне, что это всего лишь остатки былой роскоши. А теперь представьте себе господа, что когда-то у меня была коллекция в несколько тысяч экземпляров, теперь же всего осталась лишь одна десятая часть. Но с некоторыми из них я ни за что не расстанусь, до последнего дня. Это галстуки памяти. По ним я могу рассказать о своей прошлой жизни». Читать дальше...


Відкрити

Александр Бирштейн. Дура

Она была дурой. Но молчаливой. На это ей ума хватало. Больше ни на что!
Я говорил… Отчаянно умные вещи говорил! А она молчала. И словно морщилась. И, если отвечала, то невпопад. Ну, совсем невпопад!
– Дура! – кричал я. – Ну, почему ты такая дура?
А она молчала. И занималась своим делом – готовила мне еду.
Я ел и уходил. А она оставалась. По-моему, ей никогда не было скучно.
Я приходил, пропахший вином и дымом. А иногда и женщинами. Я приходил и вызывающе глядел на нее. А она молчала. Или спрашивала, не хочу ли я есть. Я отказывался. Не от сытости. От презрения.
– Дура! – думал я. – Какая же она дура!
Читать дальше...


Відкрити Коментарів 1

Михаил Юдовский. Французская рыбалка

У моего приятеля Сани Кожухова, который по приезду в Германию перешел с фамилии русской матери на фамилию еврейского отца и стал Алексом Фридманом, имелись в жизни две, но строго разделяемые страсти: женщины и рыбная ловля. Границу между ними Саня проводил коротко и категорично:
– Ездить на рыбалку с женщиной – всё равно, что ложиться с удочкой в постель.
Мне, однако, в двух этих увлечениях виделось куда больше сходства, чем могло показаться на первый взгляд. Во всяком случае, тактика оставалась неизменной: забросить наживку, вовремя подсечь и, наконец, вырвать жертву из привычной для нее стихии. Неизменным оставалось и выражение Саниного лица, когда он вытаскивал из воды бьющуюся на крючке рыбину и выуживал взглядом из толпы приглянувшуюся ему девушку.
Саня был высок ростом и страшно худ, так что было непонятно, откуда в нем, принимая во внимание количество его романов, берется столько жизненных соков.
– Саня, ты однажды превратишься в половую тряпку, – говорил я ему. – Или в сдувшийся шарик.
– Половая тряпка звучит отвратительно, – отвечал Саня. – В сдувшемся шарике видится нечто использованное. Я в ужасе. Лучше сравни меня со свечой. Во-первых, ее стойкость внушает оптимизм. Во-вторых, мне это ближе как сыну врача. Ты знаешь девиз врачей? «Служа другим, сгораю». Если это не обо мне, то о ком же?
Если то, чем занимался Саня, действительно можно было назвать служением, то служакой он был исправным. Наш относительно небольшой городок был слишком тесен для его неуемной натуры, и его самосжигающее служение начало по центробежной силе охватывать всю округу. Сане трижды хотели набить морду и дважды набили. Число желающих проделать это мужчин росло прямо пропорционально числу Саниных побед над женщинами. Полученные раны Саня залечивал на рыбалке, которая на некоторое время настраивала его на философский лад.
– Саня, – спршивал я у него, – признайся честно, кого у тебя было больше, женшин или рыб?
Читать дальше...

 


Відкрити

Александр Бирштейн. Всё равно понедельник

Дома я сказал, что весь день буду на объекте.
На работе сказал, что есть срочные домашние дела.
Вышел рано. Все, что необходимо, уже лежало в машине. Вперед!

Место, куда притащили нас друзья для пикника неделю назад, показалось очень знакомым. Эти скалы, этот мелкий и узкий проход между ними, обрывающийся сразу за поворотом сумасшедшей глубиной...
Было это! Со мной было!
Люди пили, ели, веселились. А я делал вид, что мне тоже весело и вспоминал, вспоминал...
И уже дома, вдруг...

Нас привез сюда папин друг, причем, еще с войны. Имя у него еще было смешное: Дора. Элиадор, значит. Но генерал...
Нет, не так! Сначала дядя Дора – правда смешно? – пришел к нам в гости. Ну, они с папой выпивали по чуть-чуть, вспоминали... А потом мы с папой начали рыбалкой хвалиться. Та-акой клев был на восьмой Фонтана! А дядя Дора только посмеивался.
- Эх, ребята, ребята... Эх, рыбачки, рыбачки... Ладно! Покажу вам место. Но, чтоб никому!
Наутро он заехал за нами на своей новенькой синей «Волге» с хромированным оленем на капоте.
- Ну, что, бойцы, погнали?
Асфальт, проселок, вообще бездорожье. Человеческое жилье давно осталось позади, а мы все гнали по рыжей степи, аж пока слева и далеко внизу не показалось синее до невозможности море.
Машину оставили наверху и стали спускаться, оступаясь и бранясь. Пляжа практически не было, имелась только узкая полоска песка, а все остальное пространство было занято скалами, выбравшимися каким-то образом на берег. Некоторые из них были гладко обтесаны.
- Каменоломни... – сказал дядя Дора и показал вверх.
Точно! Метрах в десяти от берега в горе было несколько огромных отверстий – входов в катакомбы.
Два огромных охристых куба вошли в воду, оставив для меня только узкий-узкий проход. Я шагнул вперед.
- Там глубоко! – предупредил папин друг.
Глубоко? Что он загибает? Даже мне – мне! – там было по колено! Потом надо было повернуть вправо. Я шагнул и... У-у-ух, как глубоко там было! Метров... Нет, не знаю сколько, ибо, уйдя под воду, забил руками, выбиваясь на поверхность. Красота! Солнце разбросало по водной ряби монетки. Все это невиданное богатство было моим. Я поплыл, собирая, собирая гребками серебро. Жадный? Нет! Счастливый!
А потом была рыбалка! Надо было наживить рачка на крючок, закинуть леску самолова в воду, посчитать максимум до пяти и ощутить рывок. Подсечка и огромный, головастый бычок-кнут вытащен на берег и насажен на кукан.
И уха... На пустом берегу, далеко-далеко от всех на свете забот. Папа с другом вспоминали войну, а я ел, ел... Еще бы! Во-первых, я поймал много-много рыбы для этой ухи. А во-вторых, - это важно, поймите! – в уху был влит старшими целый шкалик водки!
- Так положено! – сказал дядя Дора, и папа согласился.

От шоссе к заветному месту, мимо коттеджей и дач оказался проложен асфальт. Да и спуск вполне обозначен довольно удобной тропинкой. Берег был пуст. И то хорошо!
Я разложил снасти, снарядил их, потом разделся и залез на скалу. Потом посадил рачка на крючок и закинул леску в воду.
- Раз... два... три...
На счете «десять» леску дернуло. Есть!
Часа через два с полсотни бычков сидели у меня на кукане. А дальше что?
- Стану вспоминать! – решил я. Но не вспоминалось! В голову назойливо лезли домашние заботы, а когда их отогнал, полезли заботы рабочие...
Я собрался и поехал восвояси.
- Что-то ты рано с объекта! – сказала жена, когда в обед появился дома.
Но это были цветочки. Ягодки начались, когда я предъявил ей рыбу.
- Издеваешься! – кричала она. – Что мне теперь делать с этой рыбой? Тут же чистить только полдня!
- Сваришь уху... Настоящую!
- На полк? На батальон? Нас же всего двое!
Жена пошла по соседям умолять принять в дар хоть по десятку бычков.
А я лег на диван и стал глядеть в потолок.
И не было мне ни хорошо, ни плохо. Просто день, так спешивший стать субботой, взял и остался обычным понедельником.


Відкрити

Александр Бирштейн. Уходя из Египта

- Почему перед вашей Пасхой такая мерзкая погода? – спросила тетя Аня тетю Риву.
- Кучки… - неопределенно ответила тетя Рива.
- Кучки-шмучки – еврейские штучки! – срифмовал, невесть как затесавшийся на вечерние посиделки, положительный и ответственный товарищ Комбайнеров.
Читать дальше...

 

Відкрити

Михаил Юдовский. Тамада


На Щекавицкой улице, неподалеку от синагоги, жил самый, пожалуй, известный на всем Подоле человек. Своею популярностью он превосходил самого киевского раввина, не говоря уже о местном председателе райисполкома, который в силу своей должности старался как можно реже попадаться людям на глаза. Что ж до нашего героя, то этого удивительнейшего человека звали Борисом Натановичем Золотницким, внешне он напоминал несколько располневшего Мефистофиля средних лет, но славу ему принесла не внешность, а профессия, которая звучала необычно и на грузинский лад: тамада.
Есть люди, чье ремесло досталось им от Бога. Как правило, так говорят о поэтах, музыкантах, артистах или – на худой конец – ученых. На Подоле, однако, не требовалось особых талантов, чтобы достичь вершин на этих сомнительных поприщах. Артистом здесь называли (без особого, надо сказать, восторга) каждого второго ребенка, музыкантов (по той же причине) любили, как головную боль, поэтом считался любой, кто мог произнести зарифмованный тост, не слишком печась о стихотворном размере, а всякого, получившего высшее образование, почитали профессором. Совсем иное дело был тамада. На Подоле любили жениться и любили делать это красиво. Семейства побогаче снимали для этой цели ресторан «Прибой» на Речном вокзале, а то и «Динамо» в центре города. Люди победнее арендовали кафе или столовую или же обходились собственным двором, посреди которого устанавливался стол, на табуретки клались взятые из дровяного сарая доски, а кухни в квартирах новобрачных в течении двух дней напоминали геену огненную, откуда вместо плача и зубовного скрежета доносился грохот сковородок и кастрюль и такие смачные ругательства, что казалось, будто здесь готовятся не к свадьбе, а к войне.
Читать дальше...


Відкрити Коментарів 2

Олександра Гандзюк. Планета тюльпанів

Hа всіх зоряних картах ця планета мала назву Червоної. Про неї було обмаль відомостей. Точніше одне-єдине повідомлення, яке обмежувалося свідченням помираючого астронавта Джека Флорінта, що дивом урятувався і прибув на Землю у напівпритомному стані. 
- Тюльпани. Вони скрізь. Червоні тюльпани. Їх багато. Це... - тільки й промовив він. 
Такими були його єдині й останні слова. 
Читать дальше...


Відкрити
Назад | Вперед



Мітки / теги
Александр_Бирштейн :: Александр_Володарский :: Алексей_Курилко :: Анна_Порядинская :: Виктор_Некрасов :: Віта_Пахолок :: Владимир_Спектор :: Вячеслав_Рассыпаев :: Вячеслав_Слисарчук :: Евгений_Черняховский :: журнал_"Радуга" :: Инна_Лесовая :: клуб_"Экслибрис" :: клуб_«Экслибрис» :: Марианна_Гончарова :: Михаил_Юдовский :: Никита_Дубровин :: объявление :: обэриуты :: оголошення :: поезія :: поэзия :: путешествия :: Риталий_Заславский :: рассказ :: рецензия :: Сергей_Черепанов :: стихи :: стихотворения :: Ян_Таксюр

Новини

анонси, повідомлення

Дорогие друзья - читатели журнала "Радуга"!

От Вас зависит, каким быть журналу в 2016 году.

В такое непростое для всех время нам необходима любая Ваша помощь: и словом, и делом.

Просим Вас не забыть подписаться на наш журнал.

Каждого подписчика, пришедшего в редакцию
(ул. Б. Хмельницкого, 51-А), ждёт подарок!

Подписные индексы:

74420

95025 (льготный, для библиотек)

По вопросам редакционной подписки обращайтесь:

тел. 2397381, 2397395.

Пишите нам, мы всё прочтём: rdga1927@gmail.com
Надеемся на плодотворное сотрудничество с Вами!


Передплатіть наш журнал

Подписные индексы:

74420

95025 (льготный, для библиотек)

По вопросам редакционной подписки обращайтесь:

тел. 2397381, 2397395
rdga1927@gmail.com



Школа-студия театра КХАТ
ВСЕМ, кто хочет найти себя, явить миру свои скрытые таланты, научиться красиво говорить, правильно презентовать себя в обществе, преодолеть боязнь публичных выступлений, научиться перевоплощаться в других людей, получить мастер-классы от ведущих актёров  театральной сцены, подготовиться к поступлению в театральные ВУЗы и бесплатно посещать все спектакли уникального театра в Киеве, поможет ШКОЛА - СТУДИЯ ТЕАТРА КХАТ!
Внимание! Объявляется ПЕРВЫЙ набор в Школу-Студию Театра КХАТ! Художественный руководитель курса - актёр Национального академического театра русской драмы им. Леси Украинки, главный режиссёр театра КХАТ, опытный педагог мастерства актёра, заслуженный артист Украины Виктор Кошель. Полная программа обучения включает: первые 3 месяца - подготовительные актёрские курсы, курсовой спектакль в конце первого года обучения, дипломный спектакль в конце второго года обучения, бесплатное посещение всех спектаклей театра, на втором году обучения выход на сцену в спектаклях театра, работа с ведущими мастерами  сцены. Прекратить обучение можно в любой момент, когда вы сочтёте, что получили достаточное количество знаний и навыков. 
Стоимость обучения для подростков и взрослых - 1000 гривен в месяц. До 1 декабря проходит акция для первых 10-ти поступающих скидка - месячный абонемент - 650 гривен. Оплата помесячная. Пробное занятие -150 гривен.

С надеждой на плодотворное сотрудничество Катарина, Виктор и Театр КХАТ :)

Мої Фото

Зміст сторінки

RSS: рассказ
ОБОЗ.ua